Бог располагает!

Вся радость обретения не могла заглушить душераздирающей боли, которую причиняло Христиане воспоминание о событиях, разлучивших ее с дочерью.

Этот взгляд, такой счастливый, но и такой горестный, сначала смутил Фредерику. Она угадывала, чувствовала здесь какую-то тайну и попробовала нарушить молчание: ей уже становилось не по себе от него.

— Сударыня? — произнесла она тоном, в котором угадывался вопрос о причинах этого визита в столь поздний час.

Христиана не отвечала.

— Гретхен просила мне передать, что вы желали поговорить со мной, — продолжала Фредерика.

— О да, — выговорила, наконец, Христиана. — Я хотела поговорить с вами, но прежде всего мне важно было вас увидеть. Дайте мне насмотреться на вас. Вы так прекрасны!

Фредерика, смутившись, помолчала еще несколько мгновений, потом вновь попыталась спросить:

— Кто вы, сударыня? Что привело вас ко мне? Вы кажетесь ужасно взволнованной.

— Кто я? — переспросила Христиана, задохнувшись в приступе нежности.

Но она тотчас овладела собой.

— Я та самая особа, — произнесла она спокойно, — о чьем приезде граф фон Эбербах предупреждал вас в своем письме.

— Ах! — вскричала Фредерика. — Так это, сударыня, вы приехали, чтобы отвезти меня к нему?

— Так добро пожаловать! Господин граф мне писал, чтобы я слушалась и почитала вас так же, как его самого. Но как он себя чувствует? Почему он сам не приехал?

— Ему лучше, а когда приедете вы, станет совсем хорошо. Но он должен закончить одно крайне важное дело, оно и помешало ему приехать. О, если б не это, ни усталость, ни болезнь не удержали бы его вдали от вас. Но так как он не может покинуть Париж, он попросил меня отправиться сюда вместо него.

— Простите мне мою нескромность, сударыня, — продолжала Фредерика, — но граф в своем письме забыл сообщить мне, кто вы. Я теперь даже не знаю, с кем имею честь говорить.

— Мое имя… Меня зовут Олимпией.

— Олимпия! — воскликнула Фредерика. — Так вы та самая знаменитая певица, о которой мне не раз говорил господин Самуил Гельб?

— Действительно, это я самая.

— Еще раз прошу прощения, сударыня, но если так… ну, в общем, господин Самуил Гельб говорил мне, что граф фон Эбербах любил вас.

— Возможно, когда-то и любил, — отвечала Христиана. — Но это было так давно! — прибавила она, взглядом, полным печали, обводя стены маленькой гостиной.

— Господин граф любил вас всего за несколько месяцев до нашей свадьбы, — возразила Фредерика, и ее лицо вдруг приняло стесненное, озабоченное выражение.

— Что вас беспокоит? — спросила Христиана.

— Извините меня, сударыня, я молода и не искушена в светских условностях.