Бог располагает!

Что скрывалось за этим лицом, словно отлитым из бронзы? Было ли здесь оцепенение после одного из тех кровавых деяний, что ломают и повергают во прах даже самые сильные характеры? Или тайная мысль, в суть которой Самуилу не удавалось проникнуть?

Самуил напрасно приглядывался, — он не мог ничего рассмотреть за этой маской сфинкса.

— Значит, — холодно подытожил Юлиус, — Фредерика сейчас подъезжает к Эбербаху.

— Да. Ты хочешь, чтобы я ее известил, чтобы я позвал ее обратно, чтобы я присоединился к ней?

— Нет, Самуил, спасибо. Я сам сделаю все, что требуется. Ты сказал мне все, что я желал знать.

И помолчав, он прибавил:

— А теперь ты меня весьма обяжешь, если удалишься. Мне нужно побыть одному.

— Однако, — запротестовал Самуил, — после всех потрясений этого дня…

— Я нуждаюсь в покое и уединении, — настаивал Юлиус.

— И тебе нечего мне сказать? — спросил Самуил.

— Сегодня вечером нечего. Но будь покоен, скоро мы поговорим.

Юлиус сказал это таким странным тоном, что Самуил призадумался.

Но дальше противиться настоятельному желанию Юлиуса было невозможно: ему оставалось только уйти.

— Я удаляюсь, — сказал он. — До скорой встречи.

— До скорой встречи, — отозвался Юлиус.

«Вид у него престранный, — размышлял он, спускаясь по лестнице и пересекая двор. — Ба! Это и понятно. Он же только что убил человека. Каково это, да без привычки! Он выглядел мрачно и вроде как одурел. А может, у него была какая-то тайная мысль. Почему он хочет остаться один в такую минуту, когда человек обычно не прочь, чтобы кто-нибудь составил ему компанию? Уж не задумал ли он случайно пустить себе пулю в лоб? Гм! А неплохая была бы идея. Я со своей стороны нимало не осудил бы его за это, ведь тем самым он избавил бы меня от лишних хлопот. Ну, Самуил, ты нанес двойной удар и положительно доказал, что обстоятельства суть не более чем нижайшие и покорнейшие слуги человеческой воли. Имея малую толику разума, можно преблагополучно обойтись без Провидения!»

Мы же теперь посмотрим, как преуспели разум и воля Самуила Гельба — приблизив Фредерику к Гретхен.

Пока Юлиус и Лотарио так основательно запутывались в сетях, расставленных Самуилом Гельбом, Фредерика в сопровождении г-жи Трихтер ехала к Страсбургу.

Фредерика была обеспокоена и печальна — грустила она о Лотарио, а тревожилась о графе.

Какое впечатление произведет на них обоих ее внезапный отъезд? Она была уверена, что Лотарио будет страдать, и совсем не уверена, что граф фон Эбербах придет в восторг.