Бог располагает!

Самуил клялся, что будет стоять за нее, хотя бы для этого пришлось поссориться с Юлиусом; и действительно, возвратясь из Ангена, он отправлялся к графу фон Эбербаху, и стоило послушать, как сурово он его порицал.

По какому праву Юлиус препятствует любви, которую сам же одобрял, если не сам и создал? Впрочем, воображая, что он выбрал хороший способ разлучить Лотарио с Фредерикой, Юлиус до странности наивен. Такие благородные юные натуры можно удержать скорее доверием, чем решетками и замками. А вот подозрительность и суровость Юлиуса, по мнению Самуила, оправдывали любые действия со стороны Фредерики и Лотарио. Их достаточно притесняют, чтобы они могли задуматься о том, как избавиться от притеснений, и, вполне вероятно, в один прекрасный день Юлиус с изумлением убедится, что его суровость привела к следствиям, совершенно противоположным тем, на которые он рассчитывал. Люди чести, узники, находящиеся в неволе под честное слово, даже шагу не помышляют ступить вне указанных им пределов; но если над ними установить надзор, они посчитают себя вправе на все решиться ради освобождения. Плен оправдывает бегство.

Однажды Самуил вошел к Юлиусу со странным выражением лица — это было торжество, но укоризненное и печальное.

— Что я тебе говорил?! — резким тоном воскликнул он.

— А что такое? — побледнел Юлиус.

— Разве я не предупреждал тебя сто раз, — сказал Самуил, — что, запрещая Лотарио и Фредерике видеться при свидетелях, ты толкаешь, едва ли не обрекаешь их на то, чтобы встречаться украдкой?

— Они встречаются тайком? — прошептал Юлиус, бледнея все больше.

— И они совершенно правы, — настаивал Самуил.

— Где же они виделись? В Ангене? Неужели Лотарио осмелился туда вернуться?

— Нет, не в Ангене. И не в Париже.

— Так где же, наконец?

— Они встретились по дороге.

— Тайком? — переспросил Юлиус в полном отчаянии.

— Когда я говорю «тайком», я имею в виду, что они умолчали о дне своей встречи, видимо случайной, однако она состоялась позавчера, в тот самый день, когда г-же Трихтер нездоровилось и Фредерика отправилась в Париж одна. Лотарио же совершал прогулку верхом. Его лошадь скакала наперерез экипажу Фредерики. Естественно, что кучер, узнав Лотарио, остановил карету.

— Превосходная мысль! Теперь не хватало только поставить в известность всю прислугу от конюшни до привратницкой.

— Самуил, договаривай, не томи: что же там случилось?

— Бог мой, случилось то, что Лотарио спрыгнул с коня и они обменялись несколькими словами, которых не могла услышать госпожа Трихтер. Вот каково в настоящее время наиболее очевидное следствие твоей ревнивой бдительности. Вместо того чтобы упразднить свидания, ты упразднил их свидетеля.

— Я поговорю с Фредерикой! — закричал Юлиус.