Бог располагает!

— Мы отвечаем за твою жизнь: она вне опасности, — вмешался Самуил, желая переменить разговор. — Теперь тебе не нужно ничего, кроме терпения. Доктора сказали, что выздоровление, вероятно, будет очень длительным. Тебе придется всерьез беречься, потребуется много времени и заботы, чтобы восстановить и обновить твои силы, истощенные из-за твоей же безудержной беспечности.

— О, теперь я могу ждать! — сказал Юлиус. — Ведь вы все будете со мной, чтобы помогать мне жить.

— С вами будут господин Самуил и мадемуазель Фредерика, — сказал Лотарио.

— И ты тоже, Лотарио! Поверь, я очень на тебя рассчитываю.

— Ну, — возразил молодой человек, — я вам не так уж необходим с тех пор, как господин Самуил и мадемуазель Фредерика согласились поселиться в посольском особняке.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил граф фон Эбербах. А про себя подумал: «Так и есть! Оправдываются мои худшие предположения».

— Милый дядюшка, — продолжал Лотарио с видимым смущением, — теперь, благодарение Богу, я совершенно спокоен за вашу драгоценную жизнь. И мне пора хоть немного подумать о делах. Уже неделя прошла с тех пор, как мы совершенно их забросили. Тем не менее вы, может быть, помните, что я позавчера упоминал о необходимости отправить в Берлин посланца, какого-нибудь надежного человека.

— Договаривай, — обронил Юлиус.

— Так вот, дорогой дядюшка, вы теперь пришли в себя. И вы не один: вам и без меня будет куда менее одиноко, чем все последние годы…

— Ты хочешь уехать, — перебил его Юлиус.

— Я вам здесь не так уж необходим, а там был бы полезен.

— На Берлин мне плевать! — заявил граф. — Я не хочу, чтобы ты меня покинул.

— Однако же дела требуют этого, — настаивал Лотарио.

— Нет такого дела, которое бы того стоило, — отвечал Юлиус. — Если так, что ж: я достаточно болен, чтобы подать в отставку. Ты мне дороже, чем должность посла.

— Мой милый дядюшка, — сказал Лотарио, — я глубоко тронут вашей добротой, но подобной жертвы принять не могу. Разрешите мне повторить вам, что этот отъезд абсолютно необходим. Впрочем, я буду отсутствовать не более двух недель.

— Но ты нужен мне здесь. Уж если тебя так заботит посольство, то скажи: каким образом оно сможет без тебя обойтись?

— Господин Самуил, за последние три месяца оказавший нам столько услуг, теперь достаточно в курсе дела, чтобы занять мое место, на котором он окажется еще более полезным, чем я сам.

— Ну, Самуил, ты хоть уговори его, — попросил Юлиус. — У меня ведь мало сил для борьбы, и они уже истощились на просьбы.

Самуил слушал весь этот спор, не произнося ни слова, но неуловимая улыбка, проступившая на его губах, говорила о том, что чувства Лотарио ему понятны.

Когда молодой человек заговорил об отъезде, молния торжества сверкнула в глазах Самуила.