Невинность в расплату

Неужели уже все узнали о том, что было в саду? Или видели по камерам? О, Боже!

Это позор, пусть я в нем и не виновата! Но быть на обозрении у всех… При таком унижении… С разорванным сверху платьем…

Это ужасно!

— Там не было камер, Мари, — он следует вперед, подрезая пожухлые листья.

А я лишь семеню за ним.

— Но хозяин узнал.

— Вы думаете?

Сад кружится перед глазами.

— Думаете, он на такое способен?

— Хозяин справедлив, — пожимает плечами так просто, как будто мы говорим о погоде. — Но за свое накажет. Он может быть иногда страшнее дикого зверя, девочка. Даже не знаю, что лучше. Его страсть или его безразличие.

— Он… Здесь…

Прижимаю руку к груди.

Как-то становится тесно в легких.

— А разве похоже? — пожимает плечами.

Качаю головой, не понимая.

— Когда хозяин приедет, это будет заметно, — усмехается, продолжая двигаться дальше.

И, сколько ни выпытываю об остальном, он говорит только о розах. Про удобрения и посадки. Про то, как их лучше обрезать. Будто и не слышит моих вопросов о Бадриде. Словно и не было только что этого разговора.

— Лучше не попадайся на глаза остальным мужчинам, что приехали вчера с Ризваном, Мари, — как бы невзначай бросает мне напоследок, когда наш день работы подходит к концу. — Охрана без глаз в доме не нужна.

А я лишь посмеиваюсь, направляясь к своему домику.

И в сумерках для меня будто светит самое настоящее, самое яркое солнце!

Нет! Бадрид, конечно, не такое чудовище, чтобы наказать Ризвана смертью, да еще и такой страшной!

Не мог… Не мог…

И…

Любит!

Бьется в сердце. Как птица, расправившая крылья!

Он… Любит!

Иначе не стал бы наказывать Ризвана!

И оно плавится. Выпархивает наружу. Расцветает, как зачавший цветок, который наконец полили.

Он любит!

И ко всем издевательствам, ко всему ужасу, что мне пришлось пережить в последнее время, не имеет отношения!

Наверняка, он просто приказал, чтобы я работала! И уж точно не собирался держать меня в черном теле! И отдавать кому-то, как пугала Ирма!

Он скоро приедет…

Стучит в висках, когда падаю на постель, не чувствуя ног от трепетного, дикого чувства радости.

Хочется вскочить. Танцевать. Прильнуть к окну и так и простоять, да хоть всю ночь, лишь бы дождаться его приезда, лишь бы увидеть его первой!

Ведь, раз мужчины вернулись, то и Бадрид вскорости прибудет в дом!

А раз Ризвана наказал и отправил куда-то подальше, значит, он где-то рядом!

Оооооо, как же мне сложно в эту ночь заставить себя заснуть!

Но я думаю и о другом.

О том, что не хочу появиться перед Бадридом запухшей и невыспавшейся!

Впервые за эти дни рассматриваю себя в зеркале.

Помутневшие от недосыпа, слез и усталости глаза. Потерявшее прежнюю белизну и свежесть лицо. Руки, что натерлись и покрылись грубыми следами от волдырей.