Невинность в расплату

Тебя никто не тронет!

— Нет…

Еле шевелю помертвевшими губами.

— Оставьте меня! Оставьте меня в покое!

Выбрасываю руки вперед, натыкаясь на крепкую мускулистую грудь.

Такого не оттолкнуть, но…

О, Господи!

Все это хуже, чем самый страшный сон!

И я не верю! Не верю, что все происходит на самом деле!

Но…

Лучше смерть… Чем вот так… Чем это…

— Ты что себе позволяешь?

Он больно сжимает мои кисти. Сбрасывая руки вниз.

— Что себе удумала? Сопротивляться? Мне?!

Пощечина враз опаляет мое лицо.

Так, что голова дергается, а по подбородку начинает ползти струйка крови.

— Твое место на коленях, — он рывком разрывает на мне платье. Сверху. Обнажая, к счастью, не грудь, а только белье. Но и этого достаточно.

Судорожно пытаюсь прикрыться, выдирая руку из его жесткого захвата.

Но он перехватывает. Заламывает назад, за спину.

— На коленях. С моим членом во рту. И молись, чтобы мне понравилось. Иначе… Ты хоть представляешь. Сколько мужской обслуги в доме? Я могу приказать им, что угодно! Пока я доволен, они глаз поднять на тебя не посмеют… Но если прикажу… Они всем скопом возьмут тебя! А я буду просто смотреть!

Его рука давит на мои плечи.

Заставляя опуститься вниз. На колени.

А я…

Я лишь пытаюсь ловить распахнутым ртом воздух."

"Изо всех сил стараясь не подчиниться его напору…

Но надолго ли меня хватит? На его стороне физическая сила и ярость вперемешку с дикой похотью…

— Нет… — шепчу из последних сил. — Нет. Я не буду этого делать!

Его рука снова замахивается для удара.

Пусть. Пусть бьет. Даже избивает.

Все это лучше, чем то… Чего он хочет!

31 Глава 31

— Эй!

Глазам не верю. Когда вижу, как его руку перехватывает….. Ирма.

Нависает черной тенью над нами обоими.

— Убирайся, Ризван, — чеканит так жестко, что невзможно усомниться в ее главенстве. — Убирайся. И больше никогда. Не смей. Ее трогать.

— Ирма, ты с ума сошла?

Он яростно, бешенно вращает глазами. Кажется, и ее бы ударил, если бы мог.

Но он не может.

Она ведь с ним на равных. Не служанка и даже не выкуп. Бесправный. Который не имеет ни права голоса, ни даже права на собственное имя. Ни на что.

— Она же выкуп. Ее можно всем. Брать в любых позах. Какого хера ты вмешиваешься?

— Убирайся, Ризван. И молись. Чтобы хозяин не узнал об этом. Это девушка… Она неприкосновенна.

— Что ты мелешь? Бред!

— Я сказала. Ризван. Если ищещь смерти, можешь продолжить. Но я предупредила.

— Твою мать!

Ризван отталкивает от меня руки, будто обжегся. Даже встряхивает их, уходя и матерясь так, как я никгда в жизни не слышала.

А я просто опускаюсь вниз. На траву. Чувствуя, как темнеет перед глазами, а желудок от пережитого так и просится наружу вместе со всем содержимым.

Солнце яростно режет глаза, оставляя на напряженных веках ожоги.

Не верю. Не верю. Что обошлось.