Невинность в расплату

— Не трогай ее!

— Барид… Каримович… Хозяин! Ее же в дом надо… Доктор… Я уже набрала. Уже едет. Вы… Вы, пожалуйста… Успокойтесь! Я умоляю вас!

Ужас. Блядь, почему на меня она смотрит с таким ужасом! Не на Мари, которая лежит передо мной с неестественно вывернутыми конечностями.

— Бадрид Каримович! Я вас умоляю! Не надо! Да! Это я не досмотрела! Я! Но… Прошу вас! Ради всего святого! Я не могла… Она как с ума сошла, когда вас увидела… С вашей… С… С этой…

Блядь.

Я ни хрена не понимаю!

Почему Ирма трясется и падает на колени передо мной, умоляюще складывая на груди руки? Что она там несет?

— Не трогай, я сказал.

Блядь. Неужели не понимает?

Трогать нельзя!

Позвоночник. Позвоночник может быть поврежден!

— Мари!

Лихорадочно вожу рукой над ее лицом. Как безумец.

Нееет!

Она не может умереть! Мать вашу! Не может!

Дышит.

Там, под ребрами, все на хрен, замирает, а после снова пускается в галоп.

Дышит!

Едва ощутимо. Но на ладони остается ее теплое дыхание. Слабое. Слишком слабое. Но все же… Шанс есть…

— Ты кому позвонила?

Уже сам вытаскиваю мобильный. Благо, он всегда у меня в кармане брюк."

"— Раушскому! Тому, который и вас с детства выхаживал! Помните! Вы тогда тоже с лошади упали! Десять годочков вам было! Все говорили, что ходить не сможете! А он поднял! Он вас на ноги поставил! И ее поставит! Бадрид! Миленький! Хозяяяяин! Умоляю! Умоляю вас! Не надо! Я же! Я же ни при чем! Я ведь как могла! Старалась! Оберегала! Кто же знал! Я как лучше хотела! Отправила ее. Чтоб увидела. Чтоб поняла. Чтоб иллюзий напрасных не питала! Как она! Как моя дочь! Она же девочка еще совсем! Любила вас! Любила! Так любила! Я хотела, чтобы она поняла! Чтобы мечтать перестала! Чтобы увидела! Кто же знал, что она… И Гедеон…

Трясу головой. Не понимаю, к чему весь этот бред!

— Он же никого. Никогда. Кроме вас не подпускал к себе! Да и не дело для женщины на коней запрыгивать! Я подумать не могла! Я… Я… Бадрид! Я же с детства тебя выхаживала! Пощади! Пощади меня, старую! И так столько всего отнял!

Только теперь замечаю, что в руках у меня ствол.

И тушу Гедеона. Уже не дергающуюся. Распростертую рядом с Мари. В паре метров.

Опускаю глаза вниз, как ненормальный.

Он же… Он же не машина. Он… Друг… Это больше! Больше того, что можно передать словами!

Ветер, что в ушах гудит.

Тот, с кем сливаешься в одно. В целое. На чувствах. На ощущениях. Без всяких слов.

Разве с кем-то такое еще когда-то в жизни бывает?

Но он. Он сбросил ее! Сбросил, и теперь она лежит передо мной бездыханная!

Этого я не прощу даже части себя!

Руку свою, легкие, плоть, если бы так с Мари… Из себя бы вырвал! Сто раз бы убил. Простелил. До мяса бы надорвал!

Но даже не понял. Не заметил. Это была реакция, которую не удержать!

Не видел в нем того, с кем сливался! С кем носился по полям!

Только одно чувствовал. Врага.