Расплата. Отбор для предателя

Отворачиваюсь и занимаю своё место рядом с участницами, каждая из которых сегодня одета предельно роскошно. Каждая из них выглядит потрясающе красиво. Однако никто из участниц не разговаривает между собой. То, что несколько из нас накануне покинули не только отбор, но и этот мир, похоже, почти всех привело в ужас. Но с другой стороны, я удивлена, что никто из оставшихся не изъявил желания выйти из отбора по своему желанию. Похоже, они надеются, что следующее испытание будет проще, чем предыдущее.

А вот я бы не была так уверена.

Весь вечер король поднимает бесконечные тосты, а потом заставляет нахваливать себя самого своей свите. Даже Ивар в какой-то момент вынужден встать и произнести тост в честь здоровья короля. Я вижу, с каким трудом ему это даётся, но король, кажется, остаётся весьма доволен. Захмелев, он, похоже, становится добрее.

— А теперь будут танцы! — рокочет король. — Двигайте столы. Я хочу видеть, как вы все будете кружиться! Хочу громкую музыку, да повеселей!

Все тут же встают, и десятки слуг начинают двигать столы и выносить из зала всё лишнее.

Пока я наблюдаю за этим, я не замечаю, как возле меня оказывается Ивар.

— Разреши мне пригласить тебя первой, — говорит он, заглядывая мне в глаза.

42

Он делает легкий поклон и берет меня за руку, ожидая, когда начнет играть музыка. В очередной раз благодарю небеса за то, что сумела найти способ утихомирить боль, которую вызывает моя иллюзия. Если бы он коснулся меня без действия трав, то я бы испытывала сейчас такую боль, что, скорее всего, упала бы на месте.

Ивар, человек, который знал меня прежнюю лучше всего. Он тот, кто знал и мой голос, и мою внешность так, как не знала даже я сама, и поэтому иллюзии приходится отнимать у меня гораздо больше внутренних сил, чтобы ввести его в заблуждение. Мне остается только надеяться, что я смогу пережить этот вечер и иллюзия не рассыплется от того, что все мои силы просто в какой-то момент иссякнут.

— Для девушки, жившей в отдаленной провинции, ты очень хорошо танцуешь, — говорит Ивар, когда музыка, наконец, начинает играть.

Сколько раз я танцевала с ним вот так, на различных пирах и балах, мне не сосчитать. Когда-то мы танцевали с ним так, словно были единым целым, и сливались в танце, насквозь пронизанные взаимной любовью, которая в такие моменты доходила до предела. Это всегда было почти как полет, как обретение полной свободы, растворение в музыке и в любимом человеке без остатка. И он все это уничтожил."

"— Меня хорошо учили в пансионате, — говорю я кротко, и тщательно слежу за тем, чтобы нарочно делать ошибки, заставлять Ивара немного сбиваться с ритма, почти наступать ему на ногу в последний момент, чтобы он вдруг не заподозрил ничего. Однако это с каждым шагом делать все труднее.