Расплата. Отбор для предателя

Слышишь? Выкрал её.

— Выкрал дочь? О чём ты, Ивар? Зачем королю красть твою дочь?

Я пытаюсь оттолкнуть его.

— Ты не понимаешь, чертов болван! Ты ничего не понимаешь!

— Тогда потрудись объяснить.

Меня скручивает спазм, и я сгибаюсь пополам, словно кто-то сильно ударил в спину. Падаю на пол и только в последний момент успеваю подставить дрожащие руки, чтобы не удариться лицом о каменные плиты.

— Ты бредишь… Если хочешь, я прямо сейчас пойду и навещу твою дочь. А пока пойдём, я отведу тебя в спальню. Доктора говорят, что тебе нельзя вставать.

Он тащит меня куда-то, и всё вокруг кружится. Перед глазами проносятся образы Элис, потом её матери, затем короля, смеющегося мне в лицо, и инквизитора с окровавленными руками.

Ридли затаскивает меня в одну из пустующих комнат и усаживает в кресло.

— Посиди тут. Я проведаю Лили и позову доктора. Никуда не уходи.

— Я говорю не про Лили, Ридли, — бросаю я ему в спину.

— Что?

— Я про вторую дочь, которую подарила мне Элис перед тем… перед тем как умереть…

74

— О чем ты говоришь, Ивар? Она же умерла вместе с матерью и похоронена на вашем семейном кладбище. Я видел своими глазами, как их сжигали…

Я качаю головой.

— Ты видел то, что я хотел показать всем вам, — говорю я. — Элис не умерла той ночью, она подарила мне дочь. Но я совершил страшное.

Чувствую, как из глубины, где-то в сердце, начинает формироваться сгусток чёрной, острой боли, постепенно распространяясь по моим жилам. Откидываю голову назад, видя перед глазами ослепительные вспышки, и дракон издает рык умирающего зверя, от которого словно бы начинают трескаться мои собственные человеческие кости.

Теперь я осознаю, что это такое. Теперь я чувствую, что это за сгусток, чувствую, что он означает. Это сама смерть пришла поздороваться со мной.

— Ну, здравствуй.

Слова матери Элис гремят в голове, словно роковой барабан, смешиваясь с неровным стуком моего сердца.

Пытаюсь вспомнить точные слова старухи, но не могу, слышу только часть фразы:

«Если хотя бы один волос упадет с её головы…»

Преодолевая невероятную боль, я всё же продолжаю говорить, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. И хоть я не вижу Ридли из-за ярких вспышек в глазах, я знаю, что он всё ещё здесь.

— Я разозлился, что она не родила мне сына, и вычеркнул её из своей жизни. Я обрёк её на смерть, Ридли. Я был уверен, что она изменила мне, и знаешь, на кого я подумал? На тебя! Я думал, что она спуталась с тобой и даже проверил твою кровь… Помнишь, как ты порезался кинжалом?

Ридли растерянно глядит на меня и говорит неуверенно:

— Я не понимаю, что ты несёшь, Ивар. Я позову помощь.

Из моей груди вырывается нечто среднее между смешком и кашлем.

— Мне слишком поздно помогать. Славный, славный друг Ридли. А ведь ты даже поверить в такое не можешь.