Расплата. Отбор для предателя

— Этот дом в мое личное владение выделил мне король, он пришелся весьма кстати. Мы пробудем здесь недолго, нас не найдут. Скоро мы покинем это место, — говорит Блэйк и большим ключом открывает тяжёлую дверь, выкрашенную красной краской. Он мягко толкает её и ведёт меня наверх, через безлюдный первый этаж к лестнице. Каждая ступенька отзывается в моей голове одновременно взрывом счастья и тревоги: а вдруг это всё неправда, сон, иллюзия, насмешка Блэйка?

Дверь распахивается, и Блэйк предлагает мне войти в тёплую, уютно освещённую комнату, посреди которой стоит совсем юная девушка с младенцем на руках.

Услышав, что открылась дверь, она поднимает взгляд от младенца и улыбается, но не говорит ни слова.

Я подхожу к ней осторожно, словно она — дикий зверь, которого нельзя спугнуть. Подхожу, не веря своим глазам, но уже зная, что это правда. Увидев дитя, я сразу же понимаю, что это моя плоть и кровь. Я подхожу ближе, и слёзы начинают струиться из моих глаз помимо моей воли. Личико моей второй дочери, которую я видела лишь раз в жизни — в день её рождения — расплывается у меня перед глазами.

Я смахиваю слёзы и касаюсь дочери дрожащими пальцами. Это она, настоящая. Она жива. Она здесь!

72

— Можно мне взять ее? — говорю я дрожащим голосом безмолвной девушке, она бросает пугливый взгляд на инквизитора и что-то неразборчиво мычит. Только в этот момент я, наконец, понимаю, что девушка нема.

Инквизитор озвучивает то, что я и так уже с неприятным чувством осознаю самостоятельно:

— Князь отрезал язык кормилице, чтобы она не болтала лишнего, если вдруг ей случится покинуть заточение в тайных покоях. Но надо отдать ему должное, в остальном он обращался с ней по-человечески. Если можно это так назвать…

Я принимаю девочку из рук кормилицы и с благодарностью смотрю на нее. Она сразу же опускает глаза и отходит в сторону. Я слышу, как она всхлипывает, но словно завороженная, смотрю на дитя, которому даже не успела дать имени. Смотрю и не могу поверить своим глазам. Только теперь до меня начинает доходить, что это правда, а не иллюзия и не сладкий сон.

— Я боялась, что он убьет ее, он ведь был уверен, что это не его дочь.

— Был уверен, пока не убедился в обратном, — негромко говорит Блэйк. — Он нашел способ выяснить наверняка.

— Если можно было выяснить, почему он не сделал этого сразу?

Я не спускаю глаз со спящей малышки и у меня не укладывается в голове, как можно было не увидеть сходства ее и Ивара. Теперь, когда она чуть подросла, это стало еще более явным.

— Потому что твой муж проклятый идиот, — говорит Блэйк с мстительной усмешкой. — И теперь, думается мне, ему придется заплатить за все сполна.

Блэйк садится в деревянное кресло, отчего оно скрипит под его весом.