Расплата. Отбор для предателя

Я глубоко дышу, чувствуя нехватку воздуха, хотя и не могу точно сказать, от чего это: от близости короля, рядом с которым находиться невыносимо, или от того, что в этом высоком роскошном зале действительно душно. И зачем здесь горят все три камина?

— Я люблю, когда тепло, — говорит Маркус II, словно читая мои мысли. — А окна я не открываю, потому что меня раздражает шум от стройки. Ненавижу лишний шум. Позвал бы музыкантов, но музыку я могу слушать лишь вечером.

Он снимает свой камзол, богато расшитый золотом, и сбрасывает его на руки тут же подоспевшему слуге. Затем он закатывает рукава своей тонкой сорочки, видимо, желая, чтобы я увидела его накачанные мышцы и выступающие крупные вены.

— Садись рядом, Адриана, — говорит король и хлопает своей огромной рукой по креслу рядом с ним."

"Я пересиливаю кипящее внутри меня отвращение и, не поднимая глаз, сажусь в неприятной близости от короля. Слуги начинают заносить еду, не издавая ни звука, словно тени, которые не касаются пола бесплотными ногами. Король даже не обращает на них внимания. Он погружает свои огромные пальцы в зажаренного поросенка и отрывает куски мяса, тут же отправляя их в рот.

— Угощайся, чувствуй себя как дома. Да и что говорить, возможно, этот дом вскоре и правда станет твоим.

Его голос гулко отражается от высоких стен и, без того оглушительно громкий, теперь кажется невыносимым, пробирающим до самых костей. Я слышу в этом голосе рык дракона, скрытый глубоко внутри. Что-то похожее есть в голосе Ивара, но от него меня не бросает в холодную дрожь, как от этого.

— Спасибо, — говорю я, и отрываю небольшую виноградину со стоящего на столе блюда. Сладкий сок кажется мне горьким, но я только теперь вспоминаю, что не ела уже целую вечность.

— Ты похожа на пугливую птицу, Адриана. Неужели я такой страшный?

— Нет, милорд, вы не страшный. Просто я не привыкла к такой чести и такому высокому обществу.

Король издает смешок, отпивает вина и откидывается на спинку кресла.

— Высокое общество? Да пусть оно провалится в пекло. Сборище лжецов, безбожников и лицемеров. Им не понять, что такое быть драконом. Они просто люди. А я — зверь.

Последнее слово он говорит тише остальных, но звучит оно глубоко и страшно.

— А ну-ка посмотри мне в глаза.

Я пересиливаю себя и заглядываю в страшные глаза короля. В их глубине пляшет огонь, который словно ищет выход. Безумный огонь, животный огонь, страшный огонь, который я совсем не хочу видеть.

— Что самое страшное в жизни, девочка? — спрашивает он и проводит своими пальцами по моим волосам. Я чувствую, как на моих локонах остается жир, но сдерживаюсь, чтобы не вздрогнуть от отвращения. Сейчас любое лишнее движение, любое лишнее слово может заставить этого дракона вспыхнуть, словно сухой хворост.