Расплачивайся. Сейчас.

Просить больше я не имею права. Это касалось всего. Например, Илерия часто что-то дарила своим дочерям. Один подарок Велии, второй Джине. А на меня мачеха даже не смотрела. Причем, как позже оказалось, все эти подарки были сделаны на те деньги, которые позже должны были достаться мне."

"Будучи более взрослой, я вообще многое поняла и узнала, но тогда то, что семья рассыпалась и я больше не являюсь ее частью, для меня было трагедией. Я ведь во всем винила исключительно себя. Думала, что я какая-то неправильная. И вообще ужасная. Хуже всех остальных детей. Захлебываясь одиночеством и ощущением собственной никчемности, пыталась исправиться. Угодить мачехе. Например, дошла до самых лучших оценок в классе, но Илерия почему-то казалась еще больше недовольна. А я все равно тянулась к ней, как к части семьи. Пыталась прийти вечером в гостиную, где она проводила время со своими дочерьми. Тоже хотела с ними посидеть хоть немного. Поговорить. Но каждый раз Илерия брала меня за запястье и выводила из комнаты. Говорила, что ей нужно поговорить с Велией и Джиной.

Я прекрасно помню, как в один из таких разов я случайно оговорилась и опять назвала ее мамой. Илерию тогда передернуло и… Возможно, я преувеличиваю, но она тогда посмотрела на меня так, словно ударить хотела. Во всяком случае, она до боли сжала мое запястье и опять повторила лекцию касательно того, кем мы друг другу являемся и то, как мне следует к ней обращаться. Всегда исключительно на «вы».

- Чего молчишь? – в динамике опять послышался раздраженный голос мачехи. – У меня вообще-то к тебе срочное дело есть. Я так понимаю, что ты сейчас во Флоренции, раз сегодня собираешься возвращаться к учебе. Нам с тобой нужно увидеться. Я жду тебя ближе к обеду и обязательно возьми с собой документы на дом и участок во Фьезоле.

- Между нами никаких дел быть не может. И с чего это я вообще должна привозить документы на свой дом? – отойдя к дивану я села на подлокотник. Телефон сжимала с такой силой, словно желала его раздавить, ведь мачеха вызывала у меня то отторжение, из-за которого в груди нестерпимо царапало когтистой лапой. Насколько же сильно я ее ненавидела.

- Во-первых, он уже не твой. Твой дом сгорел…

- Это не имеет значения. Пусть там хоть руины стоят, но они мои и находятся они на моем участке. Ты не имеешь права у меня что-либо требовать, - я закрыла глаза, пытаясь сдержать гнев. Я понятия не имела чего Илерия хотела, но этот ее приказной тон и непонятные требования пропускали по венам кислоту.

- Опять я слышу это «ты», - голос Илерии стал острее, словно бы опаснее и от этого в недолгой тишине повисло жженое напряжение. Но, выдохнув, она произнесла: - Ты, возможно, не знаешь, но Северо сделал Джине предложение. Они обручены и завтра будет праздник в эту честь.