Расплачивайся. Сейчас.

Доводило до внутренней ломки, раздирало на части и доводило до того безумия, которое граничило с полным лишением контроля. Оно сказывалось в работе и Лонго понимал, что еще немного и он начнет совершать ошибки.

Но Матео все равно ждал. Терпел. Это было невыносимо, но имело свои плюсы.

Лонго лишь с Мирелой начинал понимать, что такое отношения и это не являлось чем-то простым. Скорее настолько сложным, как вообще невозможно представить. Особенно, если учесть то, что он сходил с ума по Верди. И, не просто понимал, что такое ревность, скорее чувствовал то, как она ножами кроваво разрезала сознание.

Но сейчас, когда Лонго был вынужден выжидать, за Мирелой все так же тщательно следили. За каждым ее движением, действием и Лонго прекрасно было известно про каждого парня подходящего к ней. Пытающегося познакомиться с Мирой, пригласить ее на свидание. Сам факт этого каждый раз кислотой проходил по венам. Пробуждал кровожадность по отношению к этим ничтожествам, считающим, что они достойны хотя бы одного мгновения рядом с Мирелой, но какой же кайф наблюдать за тем, как она каждому из них отказывала. Категорично. Не давая ни одного шанса.

Это многого стоило. Лонго не стал меньше ревновать, но подобное позволило ему осмыслить очень важные моменты.

Хоть и во всем остальном Мирела буквально убивала его.

Если Лонго сейчас чего-то и хотел, так это того, чтобы она прикоснулась к нему. Он жаждал этого больше чем дышать, жить. А Мира, словно подливая масла в огонь, начала по ночам приходить в его кабинет. Одетая в свои пижамные короткие шорты, майку. Без лифчика. Лонго старался на нее не смотреть, но все равно каждое мгновение представлял, как берет ее на столе, диване, около стены. Он вообще много чего себе представлял, но, ждал. Не трогал ее. Хоть и это было выше его сил.

И он прекрасно помнил те мгновения, когда Верди сказала ему, что может уехать из их квартиры, ведь она будет мешать, если Лонго захочет привести туда другую девушку.

Мирела определенно умела делать больно. Своими тонкими пальчиками вонзать нож прямо в глубь тела. Раз за разом. Безжалостно. Она уже настолько не воспринимала Матео, как своего парня, что, в тот момент, когда он каждое мгновение ждал и жаждал ее прикосновения, она уже отпустила его и прямо с таким безразличием говорила, что он может трахать другую?

Лонго поднялся на второй этаж и вошел в спальню. На столе лежало то, что он изначально хотел подарить Миреле на день рождения. Долго это готовил, но уже сейчас она бы подобное не приняла. Пришлось покупать нейтральный подарок – цепочку и кулон.

Следовало пойти в душ, но Лонго сел в кресло. Закрыл глаза. Запрокинул голову. Тело болело, кости ломало и душа, которой, казалось ранее не было, к чертям разрывалась на части.