Расписной

Никуда не денется!

– Неужели ты обладаешь таким даром убеждения?

– Очень большим! – зловеще сказал Расписной.

– А откуда у тебя факты? – после паузы спросил Фогель. В голосе проскользнули нотки настороженности.

– У меня их нет. Но если вы посылаете меня за деньгами, то должны рассказать все об этой крысе.

– В общем-то… Не я посылаю тебя за деньгами. Это твое предложение.

Очевидно, конспирация растворена у Фогеля в крови.

– Не будьте занудой, дядя Иоганн, и не цепляйтесь к словам. Я на ваши бабки не рассчитывал, могу и без них обойтись. Грохну кого-нибудь по заказу – и все дела!

– Что за разговоры, Вольдемар! Ты же хочешь начать новую жизнь, тогда следует забывать о старой! Я и не думал к тебе цепляться. Просто я всегда точен в словах и оценках. Конечно, я расскажу все, что тебе надо знать.

Фогель снова замолчал.

– Я знаю, о чем ты думаешь, дядя Иоганн. Ты думаешь, что я присвою твои деньги!

– Совсем нет, Вольдемар. То есть нет в том смысле, что это не мои деньги. Это деньги движения. А такие опасения у меня и в самом деле имеются. Я гоню их, но ничего не могу с собой поделать. Ведь ты же всегда очень вольно обращался с чужой собственностью…

Вольф усмехнулся:

– Красть у чужих – это одно, а красть у своих – это совсем, совсем другое! Тут даже сравнивать нечего!

– Извини, но я не очень знаю ваши законы. И… не очень им доверяю.

– Дело твое. Дня три-четыре у тебя есть.

– Ладно, не обижайся, – дядя Иоганн примирительно похлопал старого друга по плечу.

– Я никогда не обижаюсь. Обиженных через шконку перегибают. Я огорчаюсь.

– Что?

– Ничего. Тебе этого не понять.

– Я знаю, Вольдемар. У тебя своя жизнь, у меня своя. И у каждого найдется много непонятного для другого.

– Вот именно!

– Но мне не надо думать три дня. Я крайне рациональный человек. Наши деньги украдены, их нет. Нельзя второй раз украсть то, чего нет. Даже если это случится, мы ничего не потеряем. А эта сволочь потеряет и потрепет себе нервы. Это уже выигрыш для меня. К тому же остается шанс, что ты вернешь нашу собственность. Поэтому я все тебе расскажу!

– Только тихо, никто не должен слышать… Вольф нагнулся, вслушиваясь в горячечный шепот дяди Иоганна.

– Этот человек работал в американском посольстве. Его фамилия Сокольски. Через него я держал связь с Западом, а он кормил меня обещаниями материальной поддержки. Он жил на широкую ногу: покупал антикварные картины, иконы, старинное серебро, содержал дорогих любовниц, был завсегдатаем в «Метрополе», «Национале», «Арагви». Я удивлялся, как на все это хватает посольской зарплаты, а он смеялся: дескать, Америка – богатая страна! – Фогель хмыкнул. – А потом я узнал, что наш казначей подделывал мои подписи на расписках, по которым я якобы получил полмиллиона!

– Он жив? – перебил Вольф.