Расписной

– У кого пушка? Быстро!

Зубач заерзал, сунул под себя руку и суетливо достал пистолет, неловко поворачивая ствол то в одну, то в другую сторону. Он явно ничего подозрительного не слышал.

– Ну?! Чо волну гонишь?

– Ха-ха-ха! – раздался из кустов визгливый, какой-то нечеловеческий смех.

Что-то темное, с хвостом, пролетело над костром и упало Груше на колени. Тот истошно заорал, рванулся в сторону и повалился на Скелета. Охваченные ужасом беглецы вскочили на ноги, шарахаясь в разные стороны. Зубач выстрелил наугад – раз, другой, третий… С другой стороны костра дважды пальнул Катала.

– Обосрались, ха-ха-ха, все обосрались! – Прямотам, куда ушли пули, материализовался криво усмехающийся Хорек с топором в руке. – А я вам хавку принес. Тут деревня близко…

Рядом с костром лежала крупная беспородная собака с разрубленной головой.

– Уф… – Зубач перевел дух. – Пришили бы тебя, узнал бы, кто обосрался… Ну ладно, давай, жрать охота!

Собаку разделали, зажарили и съели. Хорек держался героем и косноязычно рассказывал о своих приключениях.

– Секу в окно, гля – баба раздевается, сиськи – во, до пупа… Белые… И ляжки белые, мягкие…"

"– Ну?! Чего ж ты не бабу, а кобеля приволок? – спросил Груша, обсасывая красную то ли от бликов костра, то ли от крови косточку.

– Он мне, паскуда, чуть яйца не отгрыз! И выл потом… Шухер поднялся, мужики набежали… Еле сделал ноги. Ну да можно завтра пойти…

– Завтра, завтра! – Груша швырнул кость в огонь, сноп искр брызнул на ногу Утконосу, тот выругался.

– Ты чо? Или крыша едет от суходрочки?

– Баба небось слаще кобеля? – поддразнил Катала. – Чего ее не притащил?

– Тяжелая… Я б ее лучше там отхарил, а сюда ляжку на хавку…

– А Расписной бабий фляш [1] хавать бы не стал, – внезапно сказал Зубач. – Точняк не стал бы?

– Нет. – Расписной качнул головой.

– В падлу, да? Пса голимого [2] жрать не в падлу, а бабу чистую – в падлу? Как так выходит?

– Вот если мы с тобой недели две в пустыне прокантуемся, тогда узнаешь, как выходит!

– Так ты меня что, за пса держишь? – Зубач угрожающе скривился и наклонился вперед, шаря ладонью за поясом.

– Ты сам себя за хобот держишь. – Расписной рассмеялся, показал пальцем. – Сейчас кайф словишь?

Усмехнулся Катала, прыснул Скелет, визгливо хихикнул Утконос, в открытую захохотали Челюсть и Хорек. Зубач поспешно вынул руку из штанов.

– Пушка провалилась, – буркнул он. – Ну ладно, метла у тебя чисто метет [3] . А шухер ты в цвет поднял, вертухаи поучиться могут! И лепила [4] классный – вон как Челюсти руку подвесил. И где тебя этому учили?

Улыбка у него была нехорошая: подозревающая, даже того хуже – догадывающаяся. Именно такой улыбкой он встретил Расписного при первом знакомстве.