Расписной

Круглая голова, торчащие уши, близоруко прищуренные глаза, тонкие, полукружьями брови, висячий, с горбинкой нос, пухлые и бледные, будто из сырого теста, щеки. На его физиономии было крупными буквами написано, что он первоход, пассажир с экватора, фуцан, лох. Но лохи так себя не ведут!

– Я?! Я Саня Самолет! А ты кто?!

– А я Яков Семенович Шнитман из Москвы…

– Семенович?! В рот тебе ноги! И дальше что?? Дальше что, я тебя спрашиваю?!

– Да ничего. Вот познакомились. А дальше – поедем, куда повезут.

– Я тебе щас башку отобью! Лезь наверх, сказали!

Колобок помотал головой:

– Мне здесь положено. С людьми.

Самолет заводился все больше и больше. Испитое лицо покраснело.

– С катушек съехал, мудила хренов?! Ты что гонишь!

– Я повторяю то, что мне люди сказали.

– Какие люди?!

– Сеня Перепел, например. Он сказал, что меня по понятиям примут, как человека.

Самолет осекся. Но только на мгновенье.

– Про Перепела все слыхали. Только он с тобой не то что говорить не станет – на одном гектаре срать не сядет! Знаешь, что за пустой базар бывает? Язык отрезают!

– Знаю. Только мои слова проверить легко.

– Когда проверим, тогда и видно будет. А сейчас – канай наверх. Ну!

Самолет вытянул длинную лапу с растопыренными пальцами, чтобы сделать «смазь», но Расписной перехватил его запястье.

– Остынь, брателла! Раз он на Перепела сослался, нельзя его чморить. Пока не проверим – нельзя!

Босяк зло ощерился и вырвал руку.

– А ты чего за фуцана подписку кидаешь? Ты кто такой?

– Я Расписной. Не согласен со мной – у людей спроси. А если хочешь разобраться – давай, хоть сейчас.

– Во Владимир придем, все ясно и станет, – поддержал Расписного Катала.

– Пусть внизу сидит, не жалко, место есть, – согласился второй босяк.

– Ну лады, – после небольшой паузы согласился Самолет. – Только разбор я конкретный проведу!

Резкий стук ключа о тамбурную решетку прервал разговор.

– Хватит базарить, отбой! – крикнул дежурный конвоир.

Вагон набирал скорость.

Глава 4

ПО ЗАКОНАМ ТЮРЬМЫ

Владимирский централ славится строгостью порядков на всю Россию. Это не обычный следственный изолятор, не пересылка, которые хотя в народе и зовутся тюрьмами, но на самом деле ими не являются, а служат для временного содержания следственно-заключенных и идущих по этапу транзитников.

Это настоящая тюрьма, «крытка», здесь мотают срок те, кто приговорен именно к тюремному заключению и обречен весь срок гнить в четырех стенах без вывода на работу. Особо опасные рецидивисты, переведенные из колоний злостные нарушители порядка, наиболее известные и намозолившие глаза режиму диссиденты.