Расписной

В ту же ночь он привязал скрученный в три слоя бинт к отведенной ему третьей шконке и удавился.

Пришедшего утром начальника эта смерть не очень удивила.

– А ведь верно он давеча сказал: сегодня авторитет, а завтра полез на третью шконку, – задумчиво проговорил Дуболом, рассматривая безвольно висящее тело. И, повернувшись к внушительной свите, которая теперь не отходила ни на шаг, добавил: – Сразу видно: клопы загрызли… Надо санобработку делать! Тогда у них дохнуть перестанут!

Два здоровенных прапорщика многозначительно переглянулись, третий зловеще усмехнулся.

– И запомните – у меня живут по моим порядкам! Или вообще не живут! – на прощанье бросил подполковник.

– Влетели! – сказал Катала, когда дверь захлопнулась. – Вот чума!

– Да, Калик нам и напослед подосрал, – мрачно кивнул Леший.

Настроение у всех было подавленное.

– Вы чего? – спросил Расписной. – Ну пусть делают санобработку, от клопов-то житья нет!

– Т-ю-ю… – Леший хотел присвистнуть, но вспомнил, что в камере этого делать нельзя, и, растерянно пожевав губами, перевел взгляд на нового смотрящего. Тот смотрел на Расписного со странным выражением.

– Я не врубаюсь… Ты что, пассажир с экватора? [52] Придут десять мордоворотов с палками и разделают всю хату в пух и перья! Ты откуда, в натуре?

В воздухе повисло напряжение. Невидимая стена вмиг отгородила его от всех остальных. Потапыч предупреждал, что все мелочи зэковской жизни за несколько месяцев изучить нельзя, проколы неизбежны, и тогда надежда только на собственную изворотливость и находчивость.

Волк рассмеялся:

– Выходит я косяк упорол [53] . У нас это по-другому называлось – «банный день». Один раз меня так по кумполу смазали, два дня имени не помнил…

– А я после обработки неделю пластом валялся…

– Мне руку сломали…

Опасное напряжение разрядилось, каждый вспоминал свой опыт «санобработок», и внимание переключилось с Расписного на очередного рассказчика. Только Зубач не отводил пристального, недоверчивого взгляда.

Однако Дуболом почему-то не выполнил своего обещания. «Санобработки» не последовало ни в этот день, ни в последующие. А в конце недели наконец сформировали этап на Владимир.

* * *

Семьдесят шестую камеру спас от тяжелых резиновых палок лейтенант Медведев. Он страховал Вольфа, выполняя роль ангела-хранителя, но делал это конспиративно, что существенно затрудняло дело.

– Сколько у вас заключенных с татуировками антисоветского характера? – занудливо выспрашивал он у подполковника Смирнова.

Начальник только кряхтел и задумчиво морщил лоб. Ничего хорошего активность комитетчика лично ему не сулила.