Расписной

– Скала – Двенадцатому, граждане карманника задержали, у главного входа в Центральный рынок.

– Поехали!

Карманники представляют особый интерес – они тесно связаны с блатными и осведомлены о многих делах…

У входа в рынок сельского вида мужик и несколько теток прижимали к забору худощавого молодого парня, который то и дело дергался, пытаясь вырваться из их цепких рук.

– Э… Старый знакомый.

Волк узнал задержанного: Матвей Сапогов – все, словно в насмешку, называли его Босой. Он жил в соседнем подъезде, нигде не работал и путался с блатными. Ничего более подробного Волков о нем не знал. Кажется, сейчас такая возможность представится.

Рукав пиджака у Босого был оторван, шесть рук держали его крепко, одна даже в штаны вцепилась, и Матвей дергал ногой, пытаясь вырваться."

"– Что случилось? – строго спросил Волков. Он заметил, что, узнав его, Босой перестал вырываться и побледнел. Интересно, чего он испугался?

– Стой, паскуда малая! – шипела толстая тетка с красным лицом. – Месяц назад кошелек у меня вытащил! Я за руку поймала, да он вырвался, гаденыш!

– Ты что мелешь, дура старая! – возмущался в ответ Босой. – Ты б еще прошлый год вспомнила! Не пойман – не вор, не знаешь?

– Я дура старая?! Ах ворюга!

Тетка дернула за штанину, послышался треск, что-то звякнуло, покатилось по мостовой.

– Ах ты, е… – матюкнулся Сапогов и сильно рванулся, но мужик с маху ударил его под дых, и тот обмяк.

– Вот, глядите, небось тоже украл, – тетка с неожиданной для ее комплекции ловкостью наклонилась и подняла упавший предмет. На ее потной ладони лежало ажурное кольцо с тремя сияющими камушками – в середине покрупнее, по краям – помельче…

– Откуда у тебя? – хрипло спросил Волков.

– Да я… Это не я…

– Круглов, наручники!

Сапогов дрожал, зубы у него колотились. Раздался щелчок – стальные браслеты защелкнулись на худых запястьях.

– Круглов, запиши свидетелей. Через час приходите в Центральный райотдел. К оперуполномоченному Фомину.

Волк тщательно обыскал Мотьку и нашел сережки.

– Ну, гадюка!! – В его голосе было столько ненависти, что Круглов удивленно обернулся.

– Не я это, не я! – повторил Босой, едва не срываясь на плач. – Дали мне это!

Волков запихал его в ПМГ, не в камеру для задержанных, а на заднее сиденье. И сам сел рядом.

– Поехали, – приказал он Круглову. – Давай на Лысую гору. Там я гаденыша и закопаю.

Потом повернулся к задержанному.

– Кто дал?! – Голос старшего лейтенанта был страшен.

– Басмач, – тут же ответил тот.

– Кто такой? Где найти?

– Да на базаре, его все знают, узбек или таджик – глаза косые…

– За что дал?

– Я ничего не знаю, ничего… – голос Сапогова снова сорвался. – Позвал только!..

– Когда, куда позвал?

Вдруг Волк заметил, что Сапогов уже отдышался, незаметно начал успокаиваться.