Расписной

– А он, братва, все в цвет говорит, – обратился к остальным лысый. – Керим точно так рассказывал. Я думаю, пацан правильный.

– Кажись, так, – поддержал его еще один блаткомитетчик со сморщенным, как печеное яблоко, лицом и белесыми ресницами. – Наш он. Я сук за километр чую.

– Свойский, сразу видать… – слегка улыбнулся высокий мускулистый парень. На правом плече у него красовалась каллиграфическая надпись: «Я сполна уплатил за дорогу». На левом она продолжалась: «Дайте в юность обратный билет». Обе надписи окружали виньетки из колючей проволоки и рисунки – нынешней беспутной и прежней – чистой и непорочной жизни.

– Закон знает, общество уважает, надо принять как человека…

– Наш…

– Деловой…

Большая часть блаткомитета высказалась в пользу новичка."

"– А мне он не нравится. – Зубач заглянул Расписному в глаза, усмехаясь настолько знающе, будто читал совершенно секретный план инфильтрации Вольфа в мордовскую НТК-18 и даже знал кодовое обозначение операции «Старый друг».

– Если он шпион, почему его в общую хату кинули? Почему у него все отмазки на такой дальняк? Пока малевки в пустыню дойдут, пока ответ придет, нас уже всех растасуют по зонам!

– А зоны где? На Луне или на Земле? – спросил зэк, мечтающий вернуться в юность.

– Ладно, – веско сказал Калик, и все замолчали: последнее слово оставалось за смотрящим. А он должен был продемонстрировать мудрость и справедливость. – Расписной нам свою жизнь обсказал. Мы его выслушали, слова вроде правильные. На фуфле мы его не поймали. Пусть пока живет как блатной, будем за одним столом корянку ломать [31] . И спит пусть на нижней шконке…

– А если он сука?! – оскалился Зубач.

Расписной вскочил:

– Фильтруй базар [32] , кадык вырву!

В данной ситуации у него был только один путь: если Зубач не включит заднюю передачу, его придется искалечить или убить. Вольф мог сделать и то и другое, причем ничем не рискуя: выступая от своего имени, Зубач сам и обязан отвечать за слова, камера мазу за него держать не станет [33] . Если же оскорбление останется безнаказанным, то повиснет на вороте сучьим ярлыком. Но настрой Расписного почувствовали все. Зубач отвел взгляд и сбавил тон.

– Я тебя сукой не назвал, брателла, я сказал «если». Менты – гады хитрые, на любые подлянки идут… Нам нужно ухо востро держать!

– Ладно, – повторил Калик. – Волну гнать не надо. Мы Керима спросим, он нам все и обскажет.

«Это вряд ли», – подумал Вольф.

Керим погиб два месяца назад, именно поэтому он и был выбран на роль главного свидетеля в пользу Расписного.

– Конечно, спросите, братаны. Можете еще Сивого спросить. Когда меня за лопатник шпионский упаковали, я с ним три месяца в одной хате парился. Там же, в Рохи-Сафед, в следственном блоке. Пока в Москву не отвезли.