Расписной

Он причинял боль и давал счастье. Если бы из-за Софьи пришлось избить министра обороны маршала Вахрушина или председателя КГБ генерал-полковника Рябинченко, Волк бы сделал это не задумываясь.

* * *– Факты подтвердились. Он сам признает, что ударил генерала Чучканова, но утверждает, что тот начал первым. Думаю, это не имеет значения…

Председатель сидел за огромным столом и медленно листал тонкую папку материалов служебного расследования, вшитых в красную коленкоровую обложку. Сегодня он был в штатском: темно-синий костюм в чуть заметную полоску, почти белая, едва отливающая голубоватым оттенком сорочка, то ли черный, то ли глубоко-синий галстук. Если бы не дорогая, тщательно подобранная одежда, не огромный кабинет и стол, не почтительная поза стоящего навытяжку генерала Вострецова, генерал-полковник Рябинченко не производил бы впечатления одного из самых могущественных людей страны. Маленький человечек со сморщенным, словно от лимона, лицом.

– Почему вы так думаете? – не поднимая головы, спросил он.

Вострецов на миг осекся.

– Ну как же… Кремлевский дворец, самое главное место нашей родины, святая святых, можно сказать… И вдруг – гусарщина какая-то: шампанское из обуви, драка… Лейтенант избивает генерала… По-моему, этого достаточно…

– М… да… Пожалуй… Хотя… Как посмотреть… Лейтенант – наш герой, участник ряда специальных операций, связанных с риском для жизни и имеющих исключительное политическое значение, – Рябинченко говорил очень тихо, продолжая листать красное досье.

Вострецов с трудом разбирал слова, больше по тону понимая смысл произносимого.

– Он личный знакомый товарища Грибачева. Сергей Михайлович очень высокого мнения об этом бойце, ставит его в пример всем. В том числе и мне с Бахрушиным. Значит, мы должны им гордиться и поддерживать его в трудную минуту…

Вострецов молчал. Вольфу всегда везло. Справка в личном деле о знакомстве с Грибачевым была для него палочкой-выручалочкой в любых ситуациях. Неужели и сейчас поможет?

–Но…

– Вы знаете, что портреты лейтенанта Волкова висят во всех казармах Советского Союза, от Кушки до Сахалина?

– Нет, этого я не знал, – потупился Вострецов. – Это меняет дело…

Рябинченко закрыл досье, задумчиво барабаня пальцами по красной обложке.

– Может, меняет, а может, и нет… Ведь герой обязан вести себя соответственно тому доверию, которое ему оказали!

– Так точно, – приободрился начальник контрразведки.

– И если он не оправдал доверия, то виноват не только он. Где командиры? Где воспитательная работа? Кто-то должен ответить за то, что герой превратился в обыкновенного хулигана?

Вострецов снова опустил глаза. Председатель, напротив, рассматривал его в упор.