Расписной

Струя шампанского полилась в нее, словно в хрустальный бокал, брызги и пена летели во все стороны. Недоумение на лице Софьи Васильевны сменилось восторгом.

– За самую лучшую женщину в мире! – хрипло произнес Вольф и, обливаясь, выпил из импровизированной шампанницы.

«Ну ты ваще…» – сказал кот, то ли одобряя, то ли осуждая.

Наступила немая сцена. Такого чопорно-официальный Кремлевский дворец еще не видел. Вольф сорвал белую перчатку и протер мокрую туфельку изнутри. Синие зэковские перстни выделялись здесь еще контрастнее, чем обычно. Сановитые гости попятились, расширяя круг. Он погладил спрессованные покрасневшие пальчики и надел туфельку обратно. Софья Васильевна с торжеством оглядывала других женщин."

"– Что здесь происходит?! – раздался трубный голос коренастого генерала в новеньком парадном мундире. В руке он держал тарелочку с бутербродами и рюмку коньяка. – Отвечай, Софья, что ты делаешь?!

– Я?! – удивилась Софья Васильевна. – Я ничего не делаю. Сижу и жду, когда ты принесешь бутерброды.

Это была чистая правда. Волк встал на ноги и оказался лицом к лицу с Чучкановым. За последние годы тот еще больше раскабанел.

– Софья Васильевна просто сидит, – подтвердил Волк. – А я за нее выпил. Ватка с помадой – ведь это совсем не то, правда?

Генерал всмотрелся.

– Ах, это ты! Опять?

– Да, это я. Вам ведь не удалось подставить меня под «Дождь». Поэтому я жив.

– К тому же пьяный!

– А в бубен? – спросил Вольф, прикидывая, где под слоем жира находится точка солнечного сплетения.

«Окстись, босяк, – предостерег кот. – Здесь ловить нечего. Повяжут!»

– Что? – Чучканов растерянно смотрел на татуированную руку Вольфа с вытянутым указательным пальцем. – Ты кто?

– Конь в пальто! – остроумно ответил Вольф и с трудом натянул мокрую перчатку. – Мы с Софьей уходим. Пошли, Софья!

Он взял женщину за руку, но та высвободилась. Вольф растерялся.

– Пойдем, Софья, мы должны жить вместе! Я ждал этого много лет…

– Вы пьяны, лейтенант, – Чучканов шагнул вперед, оттесняя тушей Вольфа от своей жены. – Покиньте зал. Кто-нибудь, позовите охрану!

– Сам покидай! – Вольф сильно толкнул генерала, тот с трудом удержался на ногах, но тарелка упала и со звоном разбилась.

Все-таки Чучканов был десантником. Хорошим или плохим – другой вопрос. Но когда принесенные жене бутерброды разлетелись по полу, он повел себя как хороший, не думающий о последствиях, безбашенный боец: без лишних слов, с маху ударил дерзкого лейтенанта в ухо. Вольф успел присесть и ткнул-таки пальцем в нужную точку, но не пробился сквозь жир. Пришлось добавить крюк слева. Генерал завалился набок и грузно рухнул на лаковый узорчатый паркет.

– Прекрати! Что ты делаешь! – закричала Софья.