Расписной

А по сравнению с Генеральным секретарем ЦК генерал Вострецов фигура стократ более мелкая, чем подполковник Петрунов в сравнении с самим генералом.

– Что ж… Действительно, это меняет дело. Впрочем, давай дождемся, что даст проверка отчета твоего подопечного. Может, за него надо не поощрять, а наказывать!

Александр Иванович понял, что ни третьей звезды, ни медали ему не видать как своих ушей. Больше того, при первой возможности Вострецов выгонит его со службы. А может, подставит так, что дело кончится чем-то похуже…

– Есть, товарищ генерал! – четко сказал подполковник. – Разрешите идти?

– Идите! – Вострецов снова нагнулся к бумагам, но когда подчиненный направился к двери, неприязненно посмотрел ему вслед.

Подполковник не ошибся. На его карьере был поставлен крест.

* * *Машина мягко катила по заснеженным улицам. Вольф опустил стекло и жадно дышал морозным московским воздухом. Огромные неогороженные пространства, обилие разнообразно одетых людей, праздничная иллюминация, возможность идти куда хочешь и делать что вздумается пьянили и кружили голову. Раньше он воспринимал все это как должное. Теперь воля казалась роскошью, царским подарком.

Медведев довез Вольфа до самого подъезда.

– Четвертый этаж, шестнадцатая квартира, – сказал он и протянул руку. – Лаура дома, я звонил. Какие планы?

– Никаких. У меня же отпуск. Хочу пожить в домашнем тепле, расслабиться, погулять по воздуху, борща поесть, восстановить физическую форму. Мне же все это в диковинку, отвык… А там видно будет…

Лейтенант улыбнулся:

– Счастливо! С наступающим!

Вольф взбежал по лестнице. Сердце колотилось – может, отвыкло от физических нагрузок, а может, по другим причинам. У незнакомой, обитой дерматином двери он замешкался. Неловкость сковывала движения. Виновата в этом, наверное, была чужая одежда – новый жесткий ширпотреб со склада службы наружного наблюдения. Он расстегнул пальто, но неловкость не проходила.

Коротко тренькнул звонок. Звякнула задвижка глазка, щелкнул замок, дверь открылась. На пороге стояла Лаура в коротком халатике. Она была явно удивлена:

– Это ты?! Мне не сказали, что ты вернулся! Что на тебе за пальто?

Вольф молча рассматривал ее ноги. На гладкой коже топорщились редкие светлые волоски.

– Заходи, что стоишь как пень! Мог бы хоть раз позвонить или написать письмо…

– Это было исключено, – хрипло сказал Владимир. – По условиям командировки исключалось на сто процентов. Он обнял жену и привлек к себе.

Лаура высвободилась.

– Откуда у тебя это пальто? И этот костюм? А почему ты не снимаешь перчатки? Что ты так на меня смотришь?

– Я полгода не видел женщин.

– Это хорошо. Есть хочешь?

– Нет. Я другого хочу…

Вольф, наконец, снял пальто и перчатки, тут же сунув руки в карманы.