Расколотые сны

Гилберт часами просматривал свои записи, советовался с коллегами, звонил в другие больницы, пытаясь понять, в чем ошибается. Кроме Эшли, у него были и другие пациенты, но ни о ком он так не тревожился. Странная, несчастная девушка! Какое невероятное, непримиримое противоречие между ее беззащитностью и уязвимостью и темными силами, играющими ее жизнью.

Каждый раз, беседуя с Эшли, Келлер испытывал непреодолимое желание защитить ее, укрыть от опасностей, оградить и успокоить.

""Она мне как дочь… Не правда, зачем я вру себе? Кого стараюсь обмануть? Признайся, идиот, что ты влюбился по уши”.

Не в силах больше выносить создавшееся положение, Келлер решил признаться во всем Луисону.

– У меня проблема, Отто, – сокрушенно начал он с порога.

– А я думал, это прерогатива наших пациентов.

– Это касается одной из наших пациенток. Эшли Паттерсон.

– Вот как?

– Я обнаружил…, обнаружил, что меня влечет к ней.

– Обратная связь?

– Что-то в этом роде.

– Знаете, Гилберт, это может быть крайне опасно для вас обоих.

– Знаю.

– Ну, раз вы все понимаете… Только прошу вас, поосторожнее.

– Даю слово.

НОЯБРЬ.

Сегодня утром я подарил Эшли дневник.

– Это для всех троих, Эшли. Пусть лежит в вашей комнате. Всякий раз, когда у вас возникнет какая-то мысль, которую захочется записать вместо того, чтобы сообщить мне, не стесняйтесь.

– Хорошо, Гилберт.

Месяц спустя доктор Келлер занес в собственный дневник:

ДЕКАБРЬ.

Все остановилось на мертвой точке. Тони и Алетт отказываются говорить о прошлом. Все труднее становится убедить Эшли подвергнуться гипнозу.

МАРТ."

"Ее дневник по-прежнему пуст. Ни одной строчки. Не совсем ясно, кто сопротивляется сильнее – Тони или Эшли. От них словно исходят волны вражды. Когда я гипнотизирую Эшли, Тони и Алетт показываются всего на несколько минут. И ни за что не желают обсуждать прошлое.

ИЮНЬ.

Я регулярно беседую с Эшли, но чувствую бесполезность этих мер. Дневник все еще не тронут. Я подарил Алетт палитру и краски. Надеюсь, что, если она начнет писать, скорее наступит перелом.

ИЮЛЬ.

Что-то происходит, но не уверен, что это признак прогресса. Алетт написала изумительный пейзаж – вид из окна на сад и беседку, Я похвалил картину, и Алетт, похоже, очень обрадовалась. Но в тот же вечер от холста остались одни лоскуты.

Как-то доктор Луисон попросил Келлера зайти к нему. За чашкой кофе психиатры долго обсуждали дела.

Было решено выписать нескольких пациентов с признаками стойкого улучшения. Зашла речь и об Эшли.

– По-видимому, следует попробовать групповую терапию, – вздохнул Келлер. – До сих пор ей ничего не помогает.

– Сколько больных предлагаете задействовать?

– Не более полудюжины. Ей пора начинать общаться с другими людьми.