Расколотые сны

И ты обязательно поправишься. Как только тебе станет легче, переедешь ко мне, и я о тебе позабочусь. Не важно, что бы ни случилось, у меня всегда есть ты, а у тебя – я. Этого у нас не отнимут.

Эшли потерянно огляделась.

– Я знаю, что ты сейчас испытываешь, дорогая, но поверь, все переменится. Моя девочка вернется ко мне исцеленная, избавленная от призраков прошлого.

Стивен обнял Эшли и неохотно встал.

– Боюсь, мне нужно давно уже быть в Сан-Франциско. Пациенты ждут.

Он помедлил, словно ожидая ответа. Но Эшли молчала.

– Дэвид сказал, что ты будешь лечиться в одном из лучших психиатрических центров в мире. Я буду часто тебя навещать. Согласна?

– Да, – глухо пробормотала Эшли, не глядя на отца.

– Вот и хорошо, девочка.

Он снова обнял ее и поцеловал в щеку.

– Не волнуйся, у тебя будет все на свете. Лишь бы скорее победить эту чертову болезнь. Я хочу, чтобы моя малышка снова возвратилась ко мне.

Эшли растерянно смотрела вслед отцу:

– Почему я не могу умереть прямо сейчас? Почему меня оставили в живых? Лучше бы сразу… Через час в камеру ввели Дэвида.

– Ну что ж, мы добились, – радостно начал он, но при виде Эшли растерянно осекся. – Что случилось, Эшли?

– Не хочу в психушку, не хочу! Поскорее бы сдохнуть! Все лучше, чем такое существование! Помогите мне, Дэвид. Пожалуйста, помогите!

– Эшли, вам обязательно помогут. С этим ужасом покончено. Впереди ничем не омраченное будущее. Он сжал тонкую руку:

– Послушайте, до сих пор вы мне верили. Попробуйте продержаться еще немного и не пожалеете, даю слово.

Эшли упрямо качнула головой.

– Повторяйте: “Я, Эшли, верю тебе, Дэвид”. Девушка набрала в грудь воздуха:

– Я, Эшли, доверяю тебе, Дэвид.

– Молодец! – расплылся в улыбке Дэвид. – Вы не пожалеете!

*** Едва стал известен исход процесса, пресса словно взбесилась. Дэвид за одну ночь стал героем, стойким защитником правого дела, рыцарем справедливости, сражавшим драконов вроде Микки Бреннана. Ему не давали прохода, осаждали просьбами об интервью, требовали выступить по телевидению, рассказать об ужасающих подробностях. Он едва сумел вырваться и позвонить Сандре.

– Солнышко, я…

– Знаю, милый, знаю. Все видела. И страшно тобой горжусь. Другого такого, как ты, нет на свете.

– Передать не могу, как рад, что все кончилось. Сегодня же еду к тебе. Не терпится…

– Дэвид!

– Что, детка?

– Дэвид…, ой!

– Что с тобой, солнышко?!

– 0-о-ох… Рожаю!

– Без меня не смей! – завопил Дэвид, рванувшись к двери.

*** Джеффри Сингер весил при рождении восемь фунтов десять унций и казался счастливому отцу самым прекрасным младенцем на свете.

– Он твоя копия, Дэвид, – безапелляционно объявила Сандра.

Дэвид расплылся в лучезарной улыбке.

– Я рада, что все так хорошо обернулось.

– Мне бы твою уверенность.