Расческа для Лысого

Дядя Миша, конечно, тоже хорош, презервативы мы через раз, и то забывали. Так что здесь оба виноваты.

Но, учитывая, что по срокам еще совсем мало прошло, я надеялась. Что это просто я забыла, чего и когда. Ну и нервы бесконечные. Тоже может быть. После смерти родителей я несколько месяцев без всяких признаков ходила. А Польке боялась сказать. В итоге все восстановилось. Может, и теперь так же? Реально же, столько нервов…

Но вот чего мне в последнее время дико хочется, так это жрать.

Поэтому предложение Ванька я принимаю, и, запихав в далекую задницу все панические мысли, иду за ним в буфет.

На нас опять пялятся, думают, наверно, что мы помирились. Ванек не играет на публику, хотя и замечает шепотки и взгляды. Раньше бы он меня приобнял, а сейчас просто усмехается.

Покупает нам обед, забирает из моих рук поднос, ухаживает, короче.

Мне плевать. Запах еды с одной стороны вызывает дикий аппетит, а с другой, такую же дикую тошноту. Вот как так может быть?

Я торопливо запихиваю в себя кусок хлеба, и тошнота отступает. Ловлю на себе взгляд Ванька. Странный.

– Че?

– Ты как-то изменилась, Лен.

– Похудела, что ли?

– Другая стала. Красивая такая…

– А была? Некрасивая?

– Нет, просто другая была. А сейчас… Лен, ты, если надо чего… Или проблемы… Ты ж знаешь…

– Ага, знаю. Вломишь меня по полной, чуть припугнут.

Это я, конечно, зря, но кто сказал, что я его простила? Он хоть и болтает, что тогда ментов вызвал сразу, но чего-то нихера не верится. И вообще, языком много мелет.

И теперь, глядя в вытянувшееся лицо обманутого в лучших чувствах Ванька, я даже не испытываю ничего. Ни положительного, ни отрицательного. Пофиг.

Доедаю в тишине. И хорошо. Сил нет слушать его болтовню. Сам нарвался.

Другая я. Ага. Конечно.

Выходим на улицу, Ванек мешкает, кто-то его отвлекает болтовней. Мне ждать лень. На сегодня занятия закончены, я хочу только домой. Постоять под горячей водой в душе, полежать на диване, почитать книжку вечером, повыть на луну ночью. Вот такое охренительное времяпрепровождение. А к другому и не тянет.

Вадик, гордо стоящий в кружке друзей и местных шмар, при виде меня тут же встряхивается, как собака после дождя, и прет на перехват на редкость целеустремленно.

Я это краем глаза вижу, но траекторию не меняю. Было бы ради кого.

– Лена, привет!

– Ага.

– Давай, довезу!

– Не, я на твою машину смерти в жизни не сяду!

– Так я на четырех сегодня!

Он придерживает меня за локоть, показывает низкую желтую спортивную тачку. Все, как надо, само собой, пузико травку щекочет, хищный профиль, антикрыло.

Я разглядываю какое-то время машину, удивляюсь даже немного.