Расческа для лысого (СИ)

Миша оглядывает меня, медленно и жадно, словно хочет запомнить для себя, как я выгляжу. Выдыхает. А потом…

А потом щелкает замок, и он, помедлив, кивает мне на выход.

Это, блин, чего такое сейчас было???

Это он меня… Обломал что ли? Он? Меня???

— Давай, малех, на выход. И не косячь больше. А то я нихера не этот… Как его, бл*… Не Пароходов…

Слова даются ему медленно. Но он опять спокоен. Словно и не было вот прямо сейчас бешеного урагана, который крышу мне напрочь сорвал, унес в закат, без возврата!

Очень хочет, я ж не дура! Да у него член сейчас джинсы порвет! Какого хера здесь вообще происходит?

Я очень хочу задать эти вопросы. Вернее, не задать, а выкрикнуть их, проорать прямо в охамевшую физиономию.

Меня в буквальном смысле кроет, колбасит от сорвавшегося оргазма, от неудовлетворенности и обиды так, что становится страшно. Не по себе. Я в таком состоянии на многое способна, мне ли не знать. Хотя… Не было у меня такого состояния до встречи с ним! Никто меня так качественно не доводил!

Гад! Сука! Тварь! Извращенец!

Я очень, просто очень хочу вцепиться в уже невозмутимую и ироничную физиономию ногтями. Но вместо этого выдыхаю злобно:

— Да пошел ты нахер, придурок! Если не стоит, то нехер и лапать!

А потом выкатываюсь прочь из машины, хорошенько саданув дверью напоследок.

И иду к подъезду. Ощущая, как он смотрит на меня. И этот взгляд его, как прикосновение, жадное и возбуждающее.

Но вот хер я повернусь.

Нагибаюсь, демостративно, кошечкой, подтягивая сползший гольф. Смотри, сука, чего ты лишился! Навсегда, тварь, навсегда!

Слышу за спиной автомобильный гудок, выпрямляюсь, медленно одергиваю юбочку и поднимаю руку, показывая ему средний палец, чтоб понял, куда я его посылаю. Если с первого раза не дошло.

Меня сейчас не заботит ни придурок-капитан, что может устроить мне веселье, ни то, что меня запросто увидят соседки и опять вложат Польке.

Нет, меня волнует только самый жесточайший облом в моей жизни и гад, который мне это облом обеспечил.

И он об этом пожалеет, вот клянусь, пожалеет!

Я отъезжаю от дома Ленки буквально пару кварталов, чтоб совсем уж не палиться, а то, мало ли, за хлебом выскочит, а я тут, рядышком, как дебил, трусь.

Выхожу из машины, курю для успокоения нервяка и стояка, разминаюсь.

Ничего, ничего, овечка дикая… Я тебя, бл*, воспитаю.

Или не буду. Нахер геморрой?

А она же — ходячий геморрой, проблемная заноза в жопе.

Опять я, Миха Лысый, в роли принца выступил. Ну вот охереть теперь. Она свою бедовую жопку во всякую херню сует, а я, значит, вытаскиваю. И даже оплаты за это дело достойной не беру. Благородный, хуле.

Такое благородство в последний раз с Маринкой Ремневой проявил. Тоже не тронул. Хотя нет, здесь есть разница. Маринку я вообще не тронул, а эту стервотину… Очень даже хорошо потрогал.