Расческа для лысого (СИ)

И это, бл*, настолько охеренно, что я не выдерживаю и срываюсь следом, еле успевая вытащить член. Моя сперма на ее плоском животике смотрится нереально горячо, а сама девчонка, голая, со спутанными, разметавшимися волосами и ведьмоскими глазищами — дико развратно.

Настолько, что я опять завожусь, и, насладившись по полной непониманием и удивлением, проступившим на немного испуганном, фарфоровом в свете луны личике, переворачиваю ее и ставлю в коленно-локтевую. Правда, сразу кладу ладонь на затылок и пригибаю голову к земле. Слышу в ответ возмущенный писк и, усмехаясь, врезаюсь в податливое, еще дрожащее от пережитого тело на всю длину. И замираю на секунду, давая себе время насладиться офигенным видом тонкой талии, переходящей в круглую крепкую попку, ровной дорожкой хрупких позвонков, горящими бешеными глазами, посверкивающими на меня снизу. Голову вывернула, неуступчиво глядит. Недовольна. Поза не нравится, да? Ничего, потерпишь.

Я подхватываю с земли чудом не разлившийся коньяк и делаю пару глотков из горла. Дикость нереальная. Такой эликсир так жрать. Но и кайф запредельный. Девка смотрит на меня, фыркает. А потом… Толкается недвусмысленно, насаживаясь до основания на член!

Да серьезно что ли? Подгоняешь? Ну, сучка! Напросилась! Ну, напросилась же!

Я отставляю коньяк, шлепаю наглую козу по крепкой жопке и делаю первый рывок. И сразу получаю бешеный разряд кайфа, потому что она выгибается и стонет. И срывает меня опять в штопор. Я уже не думаю о ее удовольствиии, полностью погружаясь в свой кайф, и двигаясь в ней с такой силой и скоростью, что она только стонет все громче и жалобней, да траву майскую, свежую пальчиками прихватывает. И смотреть на нее, выгибающуюся, принимающую меня полностью — совершенно особое удовольствие. Никогда раньше ничего подобного не испытывал. И от этого кроет. Я подхватываю ее за волосы, тяну на себя, не переставая двигаться, поднимаю, обхватываю поперек тела, сжимая крепкие, пахнущие Тессероном сиськи, поворачиваю за подбородок к себе и ловлю сладкие, раскрытые в стоне губы. И чувствую, как она сокращается на моем члене. Кончает. Опять, мать ее! И меня сносит тоже!

И, если у меня спросят когда-нибудь: "Какое твое самое охеренное переживание в жизни, Миха?"

Я без сомнений отвечу: "Секс с сумасшедшей девчонкой в майскую лунную ночь".

Я подыхать буду с этим воспоминаниями, зуб даю.

Я откидываюсь на спинку водительского, курю найденные на сиденье и не утащенные девчонкой тресареры. В голове, обычно под завязку забитой самыми разными мыслями, пусто. И это, бляха муха, блаженство. Поймет только тот, у кого башка все время разрывается от миллиона задач, а потом в один момент они все — раз! И решаются! Состояние нирваны, да. Полного отходняка.