Рапсодия минувших дней

Он вернется, когда придет время.

— Почему вы в этом так уверены? — хмуро примериваясь к моим локонам, спросила она.

— Я это знаю. У нас сложные отношения, Ирма. Так просто в них не разберешься. Но он придет.

— Вот как придет, так и будет орать в своей манере, что вы всю красоту отрезали, — наконец определилась она и начала орудовать ножницами.

— На меня он не орет.

— Ну на вас… На вас он и дышать-то боялся, вы же его драгоценное сокровище. А вот всем остальным прилетит, что позволили вам такое кощунство совершить, — ворчала тень, но шустро занималась порученным ей делом.

Длинные золотые локоны с тихим шорохом опадали вниз. Не прошло и десяти минут, как мою голову больше не оттягивала назад никакая тяжесть.

— Стало намного легче, — улыбнулась я оборотнице и тряхнула головой, позволяя прядям разметаться.

Та покрутила ножницы на пальце, продев его в колечко, и обронила:

— Не надо было вас слушаться. Все же лучше бы не до пояса длину, а хотя бы до бедер.

Ох и причитали Линда и Марша, когда обнаружили свою госпожу с укороченной шевелюрой. Оказывается, это был предмет их гордости, они соседским служанкам хвастались, какие роскошные волосы у их хозяйки.

Мы с Ирмой только переглянулись, услышав это, и едва сдержали смех. Вот кто бы мог подумать?

А на самом-то деле — это всего лишь мои собственные заблуждения. Ведь я давно не ребенок, и только мне решать, как одеваться, как причесываться, что есть и пить и чем заниматься.

Было неожиданно понять это.

Врасплох застало и осознание еще одного. Я скучала по Дарио, да. Но сейчас, когда он жив, здоров, больше не проклят, где-то рядом, но не со мной… Мне стало легче.

Это странное чувство. Понимать, что буду рада его увидеть, что мне хочется с ним пообщаться. Но при этом внезапно почувствовать себя свободной. Словно вдохнула полной грудью.

И когда Ирма как-то во время чаепития в саду задала вопрос, не пора ли пригласить лорда Шедла на обед или ужин, я неожиданно для себя самой озвучила эти чувства:

— Он должен приехать сам, Ирма. И он приедет, но позже, когда придет время. А я буду рада принять его в качестве гостя. Но жить вместе мы больше не будем.

— Почему? — после небольшой заминки спросила рысь.

— Не могу больше. Он мне бесконечно дорог, я его уважаю и по-своему люблю. Но жить с ним вместе, рядом, да хотя бы даже под одной крышей, я уже не в силах. Он ломает меня, Ирма. Неосознанно, не желая зла, наоборот, оберегая изо всех сил, но при этом ломает.

— Хм… Но вы же понимаете, что он не отступится? Вы — его сокровище.

— Иногда сокровища исчезают. Но драконы продолжают с этим как-то жить. Я теперь понимаю маму. Вероятно, она не просто любила папу, но и была рядом с ним самой собой. Он не давил на нее никогда.