Успеть раньше смерти

Вчера мы были здесь. Стояли вот здесь. Вот здесь был могильный камень с фамилией Булавина. Но сейчас его здесь нет.

– То есть как нет? – Мария на секунду забыла про комаров. – Ты хочешь сказать, этот камень вам привиделся? Отлично! Значит, Эраст прав, и это всего лишь знамение? Вообще-то я так и предполагала. Вчера все были навеселе, наступали сумерки, и вам всем черт знает что померещилось!.. Бывает такое. Что-то вроде массового гипноза. На самом деле на камне выбита совсем другая фамилия, а вы...

– Нет, ты не понимаешь. Здесь вообще нет никакого камня. Вот холмик, где он лежал, вот даже трава пожухла. Но камня здесь больше нет. Его убрали.

– Ты хочешь сказать, что кто-то не поленился таскать взад-вперед неподъемный камень? Но зачем?"

"– Чтобы никто не понял, что этот камень был новоделом, – объяснил Гуров. – Он должен был являться знамением и в этом качестве остаться в памяти Булавина. Вот об этом я и говорил. К этим делам причастен кто-то из окружения Булавина. Сначала его привели сюда, показали камень, а когда убедились, что он с ним ознакомился, поспешили убрать улику.

– Надеюсь, ты не шутишь? – упавшим голосом спросила Мария. – Все это звучит совершенно чудовищно.

– А я о чем все это время толкую? В идеале они рассчитывали получить сердечный приступ прямо на месте. Но старик оказался гораздо крепче, чем можно было подумать. Теперь они должны придумать что-то посерьезнее...

– Но в таком случае жену можно исключить из подозреваемых, – напомнила Мария. – Она мне говорила, что у Булавина никаких проблем с сердцем нет. Если бы она рассчитывала на его смерть, зачем ей публично свидетельствовать о его здоровье?

– Для отвода глаз, – сказал Гуров. – В нужную минуту она сделает большие глаза и скажет – я никогда бы не поверила, что это может так на него подействовать!

– Ты слишком циничен, Гуров! – с упреком сказала Мария.

– Может быть. Хотел бы я, чтобы это было именно так. Но сейчас я вынужден констатировать, что улику у нас из-под носа увели. Это плохо. Это и для меня плохо, потому оперировать мне теперь, строго говоря, нечем...

Он опустился на колени и принялся рассматривать траву на могильном холмике.

– Эй, Гуров! – строго воскликнула Мария. – Что это за разговоры насчет оперировать? Мы ясно договорились, что завтра утром уезжаем. Больше тебя этот камень пусть не волнует.

– Меня не камень волнует, – ответил Гуров поднимаясь и отряхивая ладони. – Меня волнуют люди, которые придумал трюк с этим камнем. Трава в некоторых местах будто пожжена. Такое впечатление, будто на нее капнули кислотой. Похоже, этой кислотой облили камень и разбили его затем на фрагменты. Должно быть, это была какая-то мягкая порода. Ну да, наверняка – и обрабатывать легче. Уверен, обломки валяются где-то рядом. Ладно разберемся...