Академия Ранмарн

Я совершенно не обратила внимания на дознающих, потому что любовалась нашими заклятыми врагами, которых нельзя было ненавидеть. Внезапно поняла, почему мы знали о наших исконных врагах, но никогда не видели их! В арарсар не было злобы, не было ненависти, только грусть и… боль! Когда они подошли ближе, я поняла, что их били… Долго и жестоко. У мужчины лицо оказалось в кровоподтеках, из порезов на его белоснежном комбинезоне капала кровь, которую я издали приняла за узор на костюме! А женщина… у нее были припухшие губы и израненная шея… Но губы… неужели они…

Дознающие остановили арарсар, едва поравнявшись со мной, испуганной, вжавшейся в стену. Один шагнул ко мне и, больно схватив за запястье, зло спросил:

— Кто вы и как проникли на нулевой уровень?

Нулевой уровень… секретная территория, вход на нее запрещен! Я переводила взгляд с дознающего на женщину арарсар и вдруг заметила на его серо-черном мундире длинный белоснежный волос, запутавшийся в застежке…

— Подонок! — простонала я, сползая по стенке вниз. Он вздрогнул, бросил взгляд на женщину арарсар. Я поняла, что мои предположения верны. Из меня вырвался уже крик: — Грязный, жестокий насильник!

Дознающий яростно сузил глаза и занес руку для удара… Удара?! Я знающая! А он обучался в Академии Ранмарн!

— Тхар! — Дознающие замерли, испуганно глядя на меня. Да, это подло, я знаю. Мы не имели права пользоваться подобным. Это слово произносили всегда, когда детей наказывали. Знающие вырабатывали условный рефлекс на это слово, произнесенное с определенными интонациями, и сейчас я воскресила в них настоящий детский ужас.

— Знающая! — Дознающий отпрянул от меня и с ужасом смотрел, как я поднимаюсь. — Что вы здесь делаете, маноре?

Впервые в жизни я испытывала желание убить… Смотрела на дознающего, который, похоже, был старше моего отца, и мечтала его убивать… долго, мучительно, чтобы он понял женщин, которым причиняют боль! Но я не имела права убивать… хоть и могла…

— Вы не можете… — Голос сорвался, с трудом попыталась выговорить: — Так нельзя… нельзя так! Они же живые, а вы… Как можно?

В моих глазах появились слезы, я понимала, что произошло, и не могла понять… Дознающий молчал, медленно расплываясь в моих глазах, потому что сквозь пелену слез я плохо видела. Опустила ресницы, позволила слезинкам скатиться по щекам и снова посмотрела на него…

— Они враги, маноре, — тихо произнес дознающий, — они враги Талары! Они наши враги!

Взглянула на него и сказала, что вижу. Нас учили определять, когда ребенок лжет.