Академия Ранмарн

— Суть в том, — Киен довольно улыбнулся, — что лучше всего мозг мужчины гармонирует с мозгом любимой женщины. Даже интимный физический контакт с нелюбимой отбирает творческую энергию. Но если ласкать любимую женщину… это не просто удовольствие, это подзарядка всего организма… Как стимулятор, который делает сильнее, умнее, увереннее! Ты мой стимулятор, Эль! И эта победа состоялась благодаря тебе.

— И… каждый ведущий, у него есть любимая?

— Практически у всех, кто добился выдающихся успехов. Таар Иргадем, мой отец, Гао Иссинкай, Там Зарге, Акеше Тариге, Оран Севеге — за спиной каждого из них любимая женщина. — Киен назвал имена самых знаменитых командующих и правителей. — Это, скажем так, наш секрет, наше тайное оружие. Понимаешь, мужчина способен на невероятные вещи ради любви женщины. Нам важно мнение окружающих, но нет ничего важнее, желаннее и лучше, чем восхищение в глазах любимой.

Странно, сейчас я думала не о Киене, не о себе и даже не о том, что меня ждет. Мне вдруг стало очень больно от того, что нам всегда вдалбливали одну истину: «Любовь — это болезнь. Плохая, вредная и ненужная болезнь!» Нам запрещали любить! Нас, знающих, обучали бороться с этим чувством, в то время как ведущие… Интересно, сколько еще знают ведущие?

— Киен, эта теория, она ведь не преподается в Ранмарн.

— Нет. — Шао с интересом посмотрел на меня. — Обрати внимание на одну деталь — настоящего успеха добиваются в основном те ведущие, которые были рождены в семьях ведущих. Ребенок до трех лет как губка впитывает все, что дается в семье, — модели поведения, стремление к совершенству, умение решать конфликты. Семья, Эль, это первый шаг на пути к успеху.

Наше правительство не одобряло традиционные супружеские соглашения, более того, за подобный вид брака приходилось платить штраф… исключение составляли только ведущие… Мне всегда казалось, что мы привилегированные по отношению к рабочим… Но мы оказались такими же рабами, как жители рабочих кварталов! Им не дано видеть свет, нам не дано видеть истину! Но в то же время нам внушали гордость, гордость тем, что мы знающие, познающие, законники, логисты, читающие души, исследующие… И мы гордились своей работой, и своим статусом, и своей сутью! Я невольно вспоминала, какая гордость охватывала меня, стоило надеть форму знающих. Словно я уже не я, а представительница огромного сообщества, словно я избранная! А ведь рабочие убеждены, что они те, на ком держится вся Талара! Они рабочий класс, они столп нашего общества. Они презирают нас — оканчивающих рабочий день до заката, за то, что мы неженки, не ведающие, что такое настоящая работа!

Однажды на закате на озеро пришли рабочие, и в них говорил алкоголь.