Рандеву с водяным

— И зачем? — спросила Мариша. — Думаешь, они прячут у себя Михаила?

— Прячут или нет, но могут знать, где он прячется, — ответила я.

— Ну, предположим, — согласилась Мариша. — А как ты собираешься искать этих девчонок? Они что, тебе свои адреса или телефоны оставили?

— Нет, но у нас ведь есть записная книжка Михаила! — сказала я.

— Мы и мадам Цветикова уже обзвонили всех его знакомых, — напомнила мне Мариша.

— Да, — вспомнила я. — Светлана Игоревна сама позвонила по всем телефонам. А потом мы еще ездили по адресам девушек, телефоны которых были в книжке записаны.

— Вот именно! — воскликнула Мариша. — И что же нам теперь делать?

— Ага! — задумалась я. — Но ни одна из тех девушек, которых мы тогда со Светланой Игоревной объехали, не была мне знакома. А значит, к Михаилу они не приходили, а приходили другие.

— Другие? — переспросила Мариша.

— Да, — кивнула я. — И честно сказать, вряд ли Михаил стал бы записывать телефоны тех проституток, которых приводил к себе. Он ведь каждый раз появлялся с новой девчонкой. Так что они у него были все одноразовые.

— И ты думаешь, что Михаил начал бы откровенничать перед этими девицами? — спросила у меня Мариша. — Перед друзьями он не стал душу открывать, что его тревожит, а перед проститутками вдруг взял бы и все выложил?

— Да, именно, — кивнула я. — Потому что перед посторонним человеком, которого раньше не видел и никогда больше не увидишь, легче открыться, чем перед своим другом, с которым тебе еще жить и жить. Про дорожный синдром слыхала? Пассажиров так и тянет исповедаться друг перед другом, потому что они знают, что никогда в жизни не увидят своего случайного попутчика, а значит, можно смело доверить ему свою тайну.

— Допустим, — кивнула Мариша. — Но как нам найти этих проституток?

— Слушай! — воскликнула я. — Мне кажется, я и это знаю! Лица этих девчонок я запомнила. Во всяком случае, если встречу, то узнаю. А неподалеку от моего дома проходит Ириновский проспект. Там проститутки через каждые сто метров стоят. Думаю, что Михаил мог приводить их оттуда. Даже скорей всего, что он их подцеплял там. Потому что, во-первых, это близко, а во-вторых, девицы у него были очень похожи на тех, что там стоят.

— Дешевые, что ли, очень? — спросила Мариша.

— Так, серединка на половинку, — ответила я.

После этого мы зашли в квартиру Михаила, чтобы еще раз проведать наших фуоней. Они чувствовали себя хорошо. То есть плавали активно и даже пытались играть друг с другом в прятки. Успокоившись на их счет, мы вышли из квартиры и сели в Маришин «Опель», чтобы ехать искать проституток, с которыми общался Михаил.

— Только, чур, разговаривать с ними будешь ты, — сказала мне Мариша, которую внезапно обуял приступ скромности.

Я пожала плечами и кивнула.