Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

Мои друзья передали ему несколько книг, в которых подробно описывалась трагедия России в начале двадцатого века и связанная с ней трагедия вашей семьи. Государь знал во всех подробностях, чем закончится его царствование, если он позволит себе плыть по течению и все оставит как есть. Но со стороны нам было видно, что Николай Александрович, зная свои силы и возможности, изнемогал под тяжестью ноши. Вы извините, но царская мантия его великого отца оказалась слишком тяжела для него. Ваш супруг и при куда менее трагических эпизодах нашей истории неоднократно порывался отречься от престола.

Но после знакомства с нами Николай Александрович узнал, что один раз его отречение уже поставило страну на грань катастрофы. Тогда рухнула империя, и погибли в кровавой междоусобице миллионы людей. И ваша семья, кстати, тоже."

"Я думаю, он сознательно пренебрег мерами безопасности, желая вызвать огонь на себя и принести свою жизнь в жертву неумолимому року. И спасти тем самым свою семью, страну и свой народ. Другого выхода у него не было. Как написал в свое время граф Алексей Толстой в романе «Петр Первый», «Корона, в отличие от шляпы, снимается только вместе с головой». Мы старались предотвратить подобный исход, но невозможно спасти того, кто сам не хочет спасения.

– Наверное, – пробормотала Александра Федоровна, а потом переспросила, словно стараясь отвлечься от тягостной для нее темы: – А какой это Толстой? Я не знаю такого писателя, да и романа такого не читала.

– Вы его действительно еще не знаете, – ответила я, – сейчас Алексею Николаевичу должно быть двадцать два года, и он – студент Петербургского Технологического института. Это потом, через два десятка лет, он станет автором нескольких толстых романов, в числе которых и тот самый «Петр Первый». В нем господин Толстой воспевает тиранию Петра Великого во имя прогресса России. Отчасти он прав, великую страну не построить в бархатных перчатках…

Александра Федоровна вздохнула:

– Наверное, это так. Вам лучше рассказать то, что вы сейчас мне сообщили, новому императору. Господи, поверить не могу – маленький Мишкин на троне. Он же такой несерьезный…

– Говорят, в последнее время, побывав в бою и увидев рядом с собой смерть, Михаил Александрович сильно изменился, – сказала я, – да и ужасная гибель брата его сильно потрясла. Встретив его, вы, наверное, не узнаете в нем того былого Мишкина. А каким он будет императором, покажет время. Ясно лишь одно – у императора Михаила Второго совершенно иной характер, чем у его покойного брата, и возможно, в некоторых случаях его стоило бы даже придерживать от принятия поспешных решений.

– Вы его тоже посвятили во все подробности вашей истории? – спросила Александра Федоровна.