Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

 – Неужели вам совсем не страшно?

– Не вижу причин для паники, – ответила я, – сейчас позиции России достаточно сильны, а Британии, наоборот, ослаблены. Нас пытаются запугать повторением истории с Крымской войной, но сегодня Британия одна, а в одиночку она не привыкла сражаться с сильным противником. Тем более что гордые бритты ухитрились испортить отношения и с Германской империей. А это уже для нее опасно. В настоящий момент британская дипломатия может попытаться сколотить антироссийский альянс только из тех европейских государств, которые являются историческими врагами России.

Кроме самой Британии, таковыми можно считать еще две империи: Австро-Венгерскую и Турецкую. Причем, в отличие от императора Франца-Иосифа, султан будет очень осторожен. В прошлом все русско-турецкие войны заканчивались военной победой России. К тому же внутреннее положение Турции нынче таково, что война с внешним противником может закончиться для нее внутренней смутой. Ну, а насчет Австро-Венгрии… Вот тут, ваше величество, как раз важна позиция Германии. Если мы сумеем заключить с германцами договор о создании Континентального альянса, то это можно считать крушением всех британских планов, что ослабит нарождающуюся Антанту и поставит под угрозу мировое доминирование Империи, над которой никогда не заходит солнце.

Наступила гнетущая тишина."

"– Германия, говорите? – Мария Федоровна достала из изящной шкатулки на столе тонкую дамскую папироску, прикурила ее, затянулась, а потом сказала: – Этот несносный германский император Вильгельм, к которому, к моему величайшему сожалению, так хорошо относился мой бедный Ники… Так вот, он должен быть здесь, в Зимнем дворце, с минуты на минуту, вместе со своим любимчиком адмиралом Тирпицем. Поймите меня, мадам, конечно, как настоящая датчанка я не перевариваю этих надменных и самодовольных прусских солдафонов, – императрица немного помолчала, затянувшись табачным дымом, – но сейчас уже прекрасно понимаю, что датская принцесса Дагмара должна стать Всероссийской императрицей Марией Федоровной, для которой хорошо то, что хорошо для России. Именно я убедила моего покойного мужа заключить русско-французский союз, и знаете, я уже не уверена, что это было правильным политическим решением.

Я с удивлением посмотрела на эту сильную женщину. Наверное, такое признание далось ей нелегко. Все мы делаем ошибки, но не каждый может в них сознаться даже перед самим собой, а уж тем более перед посторонними.

– Думаю, что ваш покойный супруг руководствовался какими-то своими соображениями, – спокойно заметила я. – Пока Австрия была союзником Германии, Россия оказывалась третьей лишней.