Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

Вон как над ним хлопочет – словно классная дама над институткой-смолянкой. Только и слышен ее полушепот: «Сосо, выпрямитесь… Сосо, не кладите локти на стол…» Она чем-то напомнила мне Мальвину, воспитывающую сорванца Буратино. Как-то так сразу он у нее стал Сосо, а не Иосиф, и не товарищ Коба. И если в начале этого мероприятия товарищ Коба слегка робел и смущался под строгим взглядом Нины Викторовны, то уже к концу завтрака вел себя вполне естественно, не допуская особо грубых косяков.

Разговор, поначалу нейтральный, довольно быстро перешел на политику. Конечно же, тему начал товарищ Коба, за что мы ему были благодарны.

– Товарищи, – сказал он, отложив в сторону вилку, – конечно, разгром Японии – это замечательно. Но он ни на йоту не улучшит положения простого народа Российской империи. Все выгоды, как всегда, опять загребут себе купцы и помещики. Для русской торговли станут доступными новые транспортные пути в Азию, и господа купцы получат новые прибыли. В аннексированной Маньчжурии откроются новые должности для десятка крупных и нескольких сотен мелких чиновников. А затем всё вернется на круги своя: одни как голодали, так и будут голодать, другие же – как воровали, так и будут воровать. Своей победой, скорее всего, вы только отдалили установление в России справедливого общественного устройства с равными возможностями для всех.

Мы переглянулись. Чувствовалось депрессивное влияние небезызвестного Ильича с его лозунгом: «Чем хуже, тем лучше». Но и такая точка зрения тоже имела место в рядах нынешней революционной интеллигенции.

– Ну как же, уважаемый товарищ Коба, «ничего не изменилось», – хмыкнула Нина Викторовна, – выкупные платежи отменили и недоимки на десять лет заморозили. Не без нашего, между прочим, влияния. И не забывайте про госмонополию на торговлю хлебом и прекращение платежей по французским кредитам, которые в основном разворовывались приближенными царя, а проценты по этим кредитам, как водится, платил народ. Тут мы, сказать откровенно, сыграли Николая Александровича втемную, ничего не объясняя, а просто предоставляя ему соответствующую правдивую информацию, исходя из которой он просто не мог поступить иначе.

Коба немного помолчал, собираясь с мыслями, потом обвел всех нас взглядом.

– Но, товарищи, если положение крестьян улучшилось, то положение заводских и фабричных рабочих остается совершенно неудовлетворительным. Тяжелые, зачастую опасные условия работы, при нищенской зарплате.