Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

– Ваше величество, – ответил ему я, – прежде чем мы покажем вам вторую часть, я хотел бы спросить – хватит ли у вас мужества и сил увидеть страшные для вас кадры?

Услышав это, император побледнел.

– А что, господа, было в нашей истории еще что-то более ужасное, чем то, что я уже увидел?

Мы с Ниной Викторовной переглянулись.

– Да, ваше величество, вы увидите самые страшные для вас кадры. Возможно, я буду слишком жесток, но должен напомнить вам ту истину, которой пренебрег злосчастный Людовик Шестнадцатый: корона самодержца, в отличие от шляпы, снимается только вместе с головой.

Николай побледнел, сделал глубокую затяжку, а потом сказал обреченно:

– Будь что будет… Господа, покажите мне вторую часть вашего фильма…

Немногие видели плачущего царя. Мы с Ниной Викторовной были среди этих немногих. Николай воспаленным взором впился в экран ноутбука, где эпизод за эпизодом разворачивалась трагедия царской семьи. Когда дело дошло до ее расстрела в подвале Ипатьевского дома, император схватился за голову и даже не сказал, а прорычал:

– Ради бога, прошу вас, остановите это!

Я щелкнул мышкой, залитый кровью подвал исчез, и на экране появилось изображение крейсера «Москва», идущего полным ходом. Аут, занавес!

Видимо, устыдившись проявления своих чувств, царь резко поднялся со стула, отошел к окну и долго смотрел в ночную тьму. Потом он вытер лицо платком, закурил папиросу и сосредоточено наблюдал за струйками табачного дыма. В черном стекле окна было видно яркое, как фальшфейер, отражение огонька тлеющей папиросы. По-видимому, успокоившись, Николай повернулся к нам.

– Господа, – сказал он, – этот день был самым страшным днем в моей жизни. Семья – это самое дорогое, что есть у меня. И вот такой конец… – он то ли вздохнул, то ли всхлипнул.

Нина Викторовна пошарила в своей сумочке и достала стеклянную баночку с таблетками валерианы. Она налила стакан воды из стоявшего на буфете графина и подошла к Николаю.

– Ваше императорское величество, – ласковым, почти материнским тоном сказала она, – вам нужно выпить успокоительное, тогда вам станет легче.

Николай не стал с ней спорить и послушно проглотил лекарство, запив его водой. Потом он с благодарностью посмотрел на Нину Викторовну:"

"– Благодарю вас, мадам. Даже монархи имеют право хоть немного побыть просто людьми. Вы женщина достойная, надо познакомить вас с Аликс. Она сейчас непраздна, и ей очень тяжело… Может, вы сумеете облегчить ее страдания, как духовные, так и телесные.

Мы догадались, что наместник уже успел сообщить о будущем недуге еще не родившегося ребенка, и это весьма огорчает царскую чету.

– Ваше императорское величество, – сказал я, – то, что вы сейчас увидели, это наше прошлое. Но это совсем не значит, что это ваше будущее.