Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

И я не сомневаюсь, что русские морские пехотинцы, которые, как я слышал, есть на каждом их корабле, смогут дать достойный отпор своим английским коллегам. Во всяком случае, если верить фон Труппелю – а я склонен ему верить, – они подготовлены так, что вряд ли кто на свете сможет с ними тягаться.

Итак, Адольф, за дело! Я буду рад услышать в самое ближайшее время о том, как парни контр-адмирала Ларионова надрали задницу этим чопорным английским пиратам, которые возомнили, что им всё можно и что они самые лучшие моряки на свете!

23 февраля 1904, утро. Станция Мукден, поезд литера АВеликий князь Александр Михайлович

Через сутки мы будем на месте. Настало время собраться и поговорить. Стучат колеса на рельсовых стыках, всё ближе и ближе финиш нашей поездки. По прибытии откровенно разговаривать будет уже поздно. Все эти четыре дня мы сменяли друг друга у Ольгиного ноутбука. Вот и я «причастился» от источника знаний из будущего, перечитывая собственные мемуары, изданные в Швейцарии в тридцатых годах этого века.

Ужас и шок – вот что испытал я, как, впрочем, и каждый из нас, погружаясь в будущее, против которого сражаются наши потомки. И суть даже не в том ужасном конце, который должен постигнуть империю через тринадцать лет. Главное то, что эту катастрофу приближали, как могли, сотни и тысячи вполне воспитанных и образованных людей, среди которых были и члены императорской фамилии, крупнейшие фабриканты и банкиры, и агенты французской и британской разведок."

"Кто-то из них хотел власти неограниченной, как у монарха, кто-то хотел барышей, а в некоторых просто кипел либерал-радикализмом. Ники своей политикой, внутренней и внешней, довел общество до такого состояния, что все хотели перемен, и никто не подал ему руку помощи. А противников и прямых врагов у него было хоть отбавляй. В оправдание ему можно отметить, что в истории государства Российского еще не было императора, на которого сваливалось сразу столько проблем. Хотя бы гемофилия у единственного сына чего стоит. Я думаю, Ники согрешил, когда выбрал себе неподходящую пару и умолял отца, уже лежащего на смертном ложе, благословить этот брак.

Потом случились Ходынка, Кровавое воскресенье, Цусима, эта инспирированная англичанами война с Германией… Кровью людей, пришедших приветствовать его, своего императора, началось царствование Ники – и закончилось оно реками крови в Гражданскую войну. Воистину Николай заслуживает прозвище Кровавого.

И что самое главное, из текста моих же мемуаров следует, что я несколько раз предупреждал Ники, но на свою беду он меня не послушал. Самое обидное в том, что новая мировая война, которая начнется в 1939 году, ровно через четверть века после начала первой, показала другой пример построения государства.