Рандеву с водяным

— Какое мне дело до того, собирался он продавать своих девиц или не собирался? — снова завелся Делон. — Мне нужно найти Михаила и вытрясти из него всю правду.

Делон выглядел таким несчастным, что нам даже стало жаль его.

— Послушай, Делон, — начала я, — знаешь, оставь ты эту затею.

— Какую? — сердито спросил Делон.

— Ну, не стоит тебе искать Михаила, — сказала я.

— Почему это? — удивился Делон.

— Ну, дело в том, что он мертв, — ответила я и зажмурилась, приготовившись к взрыву.

Взрыва не последовало. Зато машина остановилась. Через несколько минут мне надоело сидеть зажмурившись, и я открыла глаза. Делон сидел рядом и смотрел на меня. Трудно сказать, чего в его взгляде было больше: отвращения, недоумения или обиды. Во всяком случае, ни одно из чувств, которые он сейчас испытывал к нам с Маришей, нельзя было назвать теплым.

— И как давно вы об этом знаете? — спросил у нас Делон удивительно тихо.

Мы с Маришей переглянулись.

— Обещай, что ты нас не пристрелишь, тогда скажем, — наконец ответила я.

— Обещаю, — очень тихо сказал Делон. — Вы знали о том, что Михаил мертв еще до отлета в Турцию? Так?

— Ну, разумеется, — кивнула я. — Мы нашли его тело накануне вечером. В кармане у него оказалась визитка туристического агентства, где он купил туры на имя своих дочерей. И мы полетели в Турцию.

— А так как ты тоже собирался лететь в Турцию, то мы составили тебе компанию, — подхватила Мариша.

— И конечно, за все то время, что мы болтались по Москве, а потом по Турции, у вас не нашлось ни единой минутки, чтобы хотя бы вскользь упомянуть о той маленькой неприятности, которая приключилась с Михаилом? — спросил у нас Делон.

— Да мы просто забыли об этом, — соврала я.

Не знаю, что после моих слов подумал о наших умственных способностях Делон, но разговаривать с нами он стал мягче. Гораздо мягче, я бы сказала. Почти как с душевнобольными или с детьми.

— И как умер Михаил? — спросил он у нас почти ласково. — Рассказывайте, раз уж начали. Вы ведь сказали, что нашли тело первыми?

— Да, — кивнула я и рассказала Делону все, что нам удалось узнать.

Не забыла упомянуть и про оказавшийся пустым, без всех его обитателей, аквариум.

— Как, и рыбки пропали?! — воскликнул Делон. — Очень странно!

— Да, — согласилась я. — Очень. Ты бы знал, как нам самим это странно.

Дальше мы ехали в молчании. До самого аэропорта Делон не проронил ни слова. И за все время, пока мы ждали самолета до Москвы, он тоже избегал с нами разговаривать. Все наше общение ограничивалось банальными фразами о том, не стоит ли пойти перекусить и не задержат ли рейс из-за начавшегося дождика. Время от времени Делон отходил в сторону и звонил по своему сотовому. О чем и с кем он разговаривал, нам подслушать не удалось.