Рандеву на границе дождя

И сама ванна совсем старая, хоть и очень большая. Эмаль потускнела, потрескалась, образуя на дне диковинные узоры. Понятно, что обстоятельства не позволяли Волчеткиным украсить быт, какой уж ремонт, если в доме душевнобольная, но упадок компенсировался порядком. А сейчас чистота была такая, что упадок и вовсе исчез. Непонятно, как Христине удалось проделать этот фокус, но даже жуткий цвет стен вдруг показался Максу симпатичным, да и сам он в зеркале вдруг отразился мужчиной хоть куда.

– Вы знаете, – сказал он, вернувшись, – я никогда еще не видел, чтобы женщина переделала столько работы сразу.

Христина только отмахнулась и, подождав, пока он влезет на подоконник, протянула тряпку.

Максу вдруг очень понравилось стоять, подставив лицо мягким лучам осеннего солнца, смотреть на стены соседних домов, близко подступивших к нему, слушать шум города, долетающий сюда даже сквозь лабиринты петербургских дворов, и вдыхать чуть горьковатый аромат палой листвы.

Он встал поосновательнее, так, чтобы если падать, то в комнату, и в строгом соответствии с инструкцией начал протирать стекло.

Это было непросто: предстать перед Христиной ловким и компетентным работником и в то же время не свалиться с окна.

Наконец стекло приятно заскрипело под комком старой газеты, Христина сказала: «Чистюсенько, прямо радость посмотреть!» – и работа была кончена.

Он спрыгнул, и, кажется, ноги еще не успели коснуться пола, как Христина уже навела порядок.

На улице было тепло и солнечно, окно закрывать не стали, а, наоборот, высунули головы на улицу, облокотившись на подоконник. Над бурыми крышами домов видно было голубое небо, неожиданно яркое для сентябрьского дня, внизу, на каменном пятачке двора, ребенок в красной курточке с диким грохотом возил игрушечный самосвал, а на ржавом навесике над входом в подвал лежал и щурился дворовый кот, и блаженство на его морде ясно читалось даже с высоты третьего этажа.

– Бывают такие дни, – начал Макс и осекся. Он хотел сказать, такие дни, когда не так грустно жить и не так обидно умирать, но понял, что это будет звучать слишком пафосно, и передумал.

Христина улыбнулась и сказала:

Он посмотрел вверх. Где-то высоко над крышами висели маленькие круглые облака, белые и плотные, почему-то с плоским дном.

– Похоже на инопланетное вторжение, правда?

– Да? А по мне так на пампушки. Они ж на кухне и настоящие есть к борщу. Будете?

– Пожалуй. Уверен, что вкус у них тоже небесный.

Он еще постоял, улыбаясь, а солнце гладило его лицо своими невидимыми ладошками. В жизни Макса редко бывали такие дни, свободные от сожалений о прошлом и от тревог за будущее, когда он понимал, что если в жизни и есть тайный смысл, то очень простой и ясный.

На кухне он заметил, что Христина выглядит иначе.