Рандеву на границе дождя

Макс не знал, хорошо это или плохо, но терпеливо дожидался официального развода.

В назначенный день он, волнуясь, сходил в ЗАГС, встретил там веселую и красивую жену, теперь уже бывшую, получил свидетельство о разводе и простился с Алиной вполне по-дружески.

Она сказала, что провела с ним несколько счастливых лет, но теперь надо двигаться дальше, что она и намерена делать.

Макс пожелал счастливого пути, вышло немного саркастически, но Алина, к счастью, не уловила, а миролюбиво простилась, заметив, что если вдруг найдет кое-что из его вещей, то пришлет на адрес Волчеткиных.

Он полагал, что такое зрелое поведение вызвано сознанием собственной принадлежности к элите, а поскольку в высших сферах считается дурным тоном скандалить и выяснять отношения, то она решила действовать в соответствии с этикетом.

Ну да бог с ней! Макс сам удивился, насколько мало это его волнует и как хочется думать, что подобное дружелюбие вызвано равнодушием к нему, а не является маской страдающей женщины, которую он вероломно бросил.

Остаток дня он бродил по улицам, привыкая к свободе, к странному ощущению, что больше никому ничего не должен и может поступать, как заблагорассудится.

Благорассудилось ему отправиться прямиком к Христине, но Макс испугался. Он доехал до ее станции метро, прошел знакомой дорогой к дому девушки, немножко покачался на детских качелях, тревожно озираясь по сторонам. Вдруг она почувствует, что он здесь ждет ее, и выйдет?

Но по хмурому двору сновали только припозднившиеся мамочки с колясками и с детьми в комбинезонах, напоминающими маленьких космонавтов, да начинали выходить собачники…

В своем нелепом дозоре Макс замерз, как черт, и, отогреваясь в ванной, вдруг сообразил, что его робость – всего лишь желание «красиво обставиться».

Чтобы не получилось так, будто он, получив развод, побежал со всех ног к другой женщине, а чтобы сначала пострадал и помучился, как истинный интеллигент, без моральных терзаний и самоанализа не способный и шагу ступить.

Макс громко рассмеялся, так что Руслан спросил через дверь, не плохо ли там ему.

Как и собиралась, Христина устроилась на полставки санитаркой в реанимацию, отвергнув блестящие перспективы работы в операционной, коими ее соблазнял Ян Александрович. Поскольку с основной работы она уходить не планировала, то могла выходить или в будние дни с восьми вечера до восьми утра, или в субботу на сутки.

Осторожно и как бы невзначай вытянув у тети Ани график работы девушки, Макс поднялся в воскресенье ни свет ни заря, купил в единственном открытом цветочном ларьке букет каких-то неведомых цветов, показавшихся ему красивыми, и поехал встречать Христину с работы.

Оказавшись возле знакомой двери в реанимацию, Макс смутился.