Рандеву на границе дождя

– Я же не претендую ни на что, кроме собственной зарплаты, Алина! Правда, если ты сейчас не отдашь мне карточку, я не знаю, как мы дальше будем с тобой жить…

Алина выдержала длинную паузу, барабаня пальцами по столу, а потом сказала, что не позволит ставить себе условий! Что он может ставить условия кому угодно, только не ей, и если он хочет сохранить брак, пусть раз и навсегда забудет манеру начинать с ней разговор со слова «если».

Макс посмотрел на часы. Пора начинать сеанс, бедная пациентка ни в чем не виновата, хоть и Алинина протеже.

– Позволь спросить тебя, – злясь, он всегда начинал говорить особенно вежливо, – какой цели ты желаешь достичь? Ты хочешь решить проблему или тупо настоять на своем?

– Я приняла решение, за которое ты мне еще потом скажешь спасибо, – фыркнула жена.

– Что ж, не буду больше терзать твои уши речами, которые ты все равно не слышишь!

Макс ждал, что Алина его остановит, сам не зная, хочет или боится такого поворота.

В его сердце было так мало чувства к жене, будто они – случайные знакомые, связанные каким-то пустячным деловым интересом. Понимая, что она, в сущности, всего лишь капризный и избалованный ребенок, он не испытывал к ней ни нежности, ни ненависти, только глухое раздражение оттого, что она не дает ему необходимую сейчас банковскую карту.

И все же Макс знал точно: позови она его сейчас, он останется.

Но Алина сидела, вздернув подбородок, смотрела в окно и легонько барабанила пальцами по столу. Макс подумал: вдруг она расстроена и сдерживает слезы, и тогда он бы все ей простил. Заглянул в лицо жене, но не увидел ничего, кроме упрямой решимости настоять на своем. Ясные глаза смотрели на него холодно и спокойно, а верхняя губка чуть приподнялась в презрительной усмешке. «Как у шавки, которая готовится зарычать», – неожиданно подумал Макс и вышел.

У пациентки, которую навязала Максу жена, как на грех, оказалась проблема, не оставлявшая его равнодушным. Муж ее страдал бредом ревности, и сегодня оба явились для сеанса семейной психотерапии.

Чувствуя, что злость в нем не унимается, а, напротив, бурлит все сильнее, как в забытом на огне чайнике, Макс пронесся мимо пациентов в свой кабинет, отшатнулся от красной шторы, словно испанский бык, слегка опомнился и пригласил пару занять места.

С женой он уже встречался, и тогда она произвела на него впечатление уравновешенного и позитивного человека. Визит к психотерапевту – дело непростое, и Макс про себя делил пациентов на три категории: одни держат себя в руках, другие теряются, а третьи грубят, стремясь деморализовать доктора хотя бы до того же уровня, до которого деморализованы сами.