Рандеву на границе дождя

– Руслан, помоги брату распаковать вещи, и будем ужинать.

Зная педантичность двоюродного брата, Руслан ограничился тем, что поставил его чемодан в центре комнаты, развалился на диване и принялся с любопытством наблюдать, как тот достает идеальные стопки сорочек, два костюма, упакованные в специальные чехлы, носовые платки и прочее. Сильное душевное волнение и неопределенность семейной жизни не помешали родственнику обстоятельно собраться. Затем на свет божий появились такие странные вещи, как специальные ящики-ячейки для нижнего белья, вешалки для носков и маленький утюг.

– Это-то тебе зачем, господи, – не выдержал Руслан, – куда ты, думал, едешь? В дикие племена? Мы отсталые, не спорю, но уж утюг-то есть у нас.

– Такого нет, – наставительно произнес Макс своим надтреснутым голосом, – это специальный портновский утюжок для мужских костюмов.

– Ну извини. – Волчеткин полюбовался на свои ноги в потрепанных джинсах и перевел взгляд на брата. Тот тщательно расправлял на плечиках пиджак цвета маренго.

Чужой человек, увидев их рядом, ни за что не предположил бы, что эти двое связаны кровным родством. Объединяли братьев только высокий рост, широкие плечи и жилистая конституция. Все, на этом сходство заканчивалось. Руслан являлся привлекательным брюнетом с резкими, но тонкими чертами лица и замечательным галльским носом.

А Макс… Его высокая худощавая фигура была ужасающе нескладной, и этого не мог скрыть ни один из его знаменитых костюмов. Волосы густые, пшеничного цвета, пожалуй, хороши, но слишком безукоризненная прическа убивала всю их прелесть. Создатель наградил Макса лицом треугольной формы, с острым подбородком, удивительно длинным носом и серыми, слегка раскосыми глазами, и черты эти настолько не гармонировали друг с другом, что казались смелым экспериментом Бога. Будто устав от однообразия симпатичных лиц, тот взял и прикинул: а если так?

Из-за глубоких носогубных складок братец казался суровым и мрачным человеком, но ушные раковины, поставленные перпендикулярно к голове, и длинная тонкая шея делали из него вечного подростка.

Бедняга Макс был очень некрасив, но это была некрасивость уникальная, притягивающая взгляд. Как картина Пикассо среди рождественских открыток. Надо сказать, что улыбался двоюродный брат редко, еще реже смеялся, и в такие моменты его лицо действительно становилось хаотичным нагромождением ломаных линий.

– Еще раз прими мои соболезнования, – сказал Макс, закончив распаковываться и в растерянности глядя на свой чемодан, не зная, куда его пристроить.

– Спасибо, – кивнул Руслан, сделав подобающую мину, – давай свой сундук на колесах, я поставлю его в кладовке.

(Не слишком далеко, добавил он мысленно.