Рандеву на границе дождя

Следует подготовиться к завтрашнему холодному утру, теплые деньки, кажется, миновали…

Сняв и аккуратно сложив чехол, Христина несколько раз энергично встряхнула куртку.

Критически осмотрела и понюхала: вещь безупречно чистая, аромат лаванды тонкий, не бьет в нос, так что смело можно надевать завтра, если природа вдруг не спохватится и не решит напоследок порадовать петербуржцев еще одним теплым деньком.

Настроение вдруг испортилось, и воспоминания о сегодняшнем сеансе терапии неожиданно потускнели. Почему?

Все эти упражнения, обращения к «внутреннему ребенку» и прочие разговоры внезапно показались ей чем-то ненастоящим, какими-то глупыми играми, уводящими от жизни, а не помогающими погрузиться в нее.

Чувство было смутным, да и взялось непонятно откуда. Морщась от тоски и опустошения, Христина повесила куртку на плечики и полезла в коробку, где хранила зимние шарфы.

Кажется, Макс прав, подумала она безрадостно, доставая свое любимое пестрое кашне, в котором определенно была похожа на француженку.

Прошлого не изменить, как ни старайся. Что умерло, то умерло, и оживить нельзя.

Разве можно реанимировать мертвеца, который не только умер, но уже отпет и похоронен?

Ей вдруг стало неловко от мысли, что Макс знает о ее психотерапевтических сеансах, так неловко, что даже слезы навернулись на глаза. Почему Мамсик, сдержанная и порядочная во всем, что касается чужих секретов, не промолчала в этот раз?

Христине так хотелось, чтобы племянник Анны Спиридоновны думал о ней хорошо, а теперь это невозможно. Он воспринимает ее как пациентку, то есть существо, не равное себе. И приходил он к ней как к пациентке, движимый врачебным долгом, а не симпатией…

Так доктор будет биться сутки напролет, вытаскивая с того света туберкулезного больного, но ему в голову не придет дружить с этим больным и есть с ним из одной тарелки.

Из симпатичной девушки и милой собеседницы она превратилась в объект профессионального интереса, вот и все.

А тут еще эта дурацкая куртка, которую она носит пятый год. Или шестой? – нахмурилась Христина, пытаясь вспомнить, когда и на смену чему она купила сей предмет туалета.

На стройной и подтянутой фигуре куртка сидела великолепно, но «французский» шарф уже не мог скрыть того, что вещь давно вышла из моды и обветшала, так же, впрочем, как ботинки и классические черные брючки.

Вспомнив, как хорошо и дорого всегда был одет Макс, Христина вздохнула.

Любой человек, увидев их рядом, сразу скажет, что они неровня, импозантный мужчина в безукоризненном английском костюме и она, очень просто одетая девушка…

Глупо думать, что Макс не заметил кофточек и джинсов, купленных на вещевом рынке, и обуви, побывавшей в руках сапожника не один и не два раза.