Рандеву на границе дождя

Во-первых, я теперь не жалею, что мы расстались…

– Инга, да я клянусь тебе, что ничего я не посылал Стрельникову!

– Не перебивай! Из-за этой встряски у меня хоть мозги встали на место. Я подумала, господи, сколько же на свете одиноких женщин. Вроде и красивые, и умные, и самоотверженные, и прекрасные матери, словом, идеальные спутницы жизни. Но они одиноки! Мужчины попользуются их благородством, да и сбегают к таким животным, как твоя Полина. Почему так? Возможно, само понятие благородства настолько чуждо мужикам, что они не способны не только его проявлять, но даже длительное время находиться рядом с источником света и добра.

– Ты преувеличиваешь.

– Да? Возможно, но причины гораздо глубже. Такие женщины отрицают себя, если ты понимаешь, о чем я. Вот я хотела быть придатком к мужику, а Господь в своей великой мудрости не давал мне этого. Мне нужно было найти себя, научиться быть собой, наслаждаться собой, если угодно. Так что мерси тебе за подлость. Пока я тряслась и лебезила перед Стрельниковым, он выделывался, как муха на стекле, но стоило мне понять, что аз есмь царь, все изменилось, словно по волшебству. Бедняга почуял мои новые приоритеты, как самец жабы – приближение землетрясения. Официально он еще дуется, но былого задора я в его глазах уже не вижу.

– В общем, я исчерпала до дна свой лимит любовных страданий и теперь собираюсь наслаждаться жизнью, невзирая на все происки любовников и мужей. А теперь будь так добр, отвали. Мне неприятно находиться рядом с тобой.

Руслан отступил на шаг. Раз на Ингу снизошло откровение феминизма, что тут скажешь, действительно… Он обещал проводить ее, но после таких слов имеет право выйти на следующей остановке, и пусть она дальше общается со своим обновленным естеством.

Маршрутку повело. Будучи автомобилистом, Руслан сразу понял, что это не просто тряска, вызванная слишком большой скоростью. Управление потеряно.

Вот и все, подумал он холодно, будто о ком-то другом. Занос на такой скорости не обходится без повреждений, а я еще не смотрел на дорогу и не знаю, что нас там ждет. Можно лечь в проход, там есть шанс отделаться легким испугом, но Ингу я утянуть с собой не успею. Она сидит на самом опасном месте, и если вдруг выживет сама, то ребенок определенно погибнет. И что тогда?

Он еще успел удивиться, как за долю секунды передумал столько мыслей. Центробежная сила уже увлекала его в глубь салона, пришлось сделать рывок, чтобы оказаться над ее креслом. Увидел спокойное лицо и машинально отметил, что Инга еще не поняла опасности. Что ж, тем лучше.

Он навис над ней, напрягая все мышцы так, чтобы все удары пришлись на него. Щекой прижал голову Инги к спинке кресла, она еще пыталась отпихнуть его, но тут водитель вскрикнул тонко и страшно, и маршрутку закрутило.