Рандеву на границе дождя

 – слишком долго я блюла интересы мужчины в ущерб своим, пора прекратить эту порочную практику.

– «Трудов напрасных не губя, любите самого себя».

Он сильно провел рукой по лицу, пытаясь сосредоточиться. Обвинение было абсурдным, диким, особенно для него, который был воспитан в духе честности и благородства. Однако ж сразу заползла в голову предательская мыслишка: ты очень даже свободно обманул доверие Инги, так что, пожалуй, нечего удивляться и выгибать грудь колесом, мол, я не такой. Еще какой «такой», если приглядеться!

– Слушай, Инга, а в чем беда-то, я не понял? В нашей переписке не было ничего сверхъестественного, «спокойной ночи – целую», да и все. Кажется, мы больше обсуждали профессиональные вопросы, чем наши чувства. Впрочем, не в этом, конечно, дело. Я не знаю, каким образом к твоему мужу попала эта информация, но готов на все, лишь бы исправить возникшее положение. Хочешь, я с ним встречусь и все объясню? Расскажу, что мы расстались давным-давно…

– Он это знает, спасибо. В пересланных сообщениях сохраняется время отправления, если ты не в курсе.

Руслан пожал плечами:

– Что ты переживаешь в таком случае? Ты была свободной женщиной и могла встречаться, с кем хотела. Или он думал, что ты должна была сидеть и ждать, не изволит ли он развестись со своей женой и вернуться к тебе? Это глупо.

– Знаешь, Руслан, если бы он был девственником в пятом поколении, скорее всего даже не обратил бы внимания на эту переписку. Было и было. Но Витька – дикий бабник, поэтому я должна была делать именно так, как ты сказал: сидеть и ждать. Ведь его чертова женушка даже не смотрела в сторону других мужиков, пока Стрельников окучивал всех подряд. И меня он, видимо, представлял помесью Сольвейг и этой, как ее, Кончиты из «Юноны и Авось». В его картине мира каждая женщина думает: «Если не он, то никто», а тут видишь, как…

– Он ушел из семьи, что ли? – изумился Руслан и подумал, что на месте Стрельникова просто ничего не сказал бы жене, а переварил неприятное известие и спокойно жил дальше, не натягивая никому нервов. Его всегда удивляла эта человеческая манера: как только тебе сделали больно, немедленно отвечать тем же, далеко не всегда направляя острие своего клинка непосредственно на обидчика.

– Нет, не ушел. Даже в пылу своей лютой обиды он понимает, что два раза бросить беременную от тебя одну и ту же женщину – это слишком. Но замкнулся в себе и удалился спать на чердак, где, закутавшись в теплый плед, пьет латте, смотрит на полную луну и льет ванильные слезки.

Руслан невольно засмеялся:

– Прости. Короче, Инга, можешь располагать мной, как считаешь нужным.

– Ай, что бы ты ни сделал, будет только хуже. Помиримся мы рано или поздно, просто обидно мучиться из-за твоих штучек.

Он еще раз повторил, что не посылал переписку.