Крымская ракета средней дальности

 – Ты должна думать только о том, как бы побольше заработать денег, а не про мои наручники. В сейфе, да будет тебе известно, лежит твоя получка за июль и еще премиальные.

Ирэн проглотила пилюлю, но чем возразить, не нашлась. А меня уже понесло:

– И еще я хочу отдать тебе долг.

– Какой долг? – удивилась Ирэн и захлопала глазами.

– За водку и шампанское, за ночлег у бабушки, за врача и кафе.

– Какой же это долг? – смутилась Ирэн. Несмотря на сумрак, я увидел, как она покраснела. – Глупости какие! Ничего ты мне не должен. И даже наоборот…

Но я с пониманием и печалью на лице покачал головой.

– Нет, Ирэн, нет. Ты не настолько богата, чтобы делать такие щедрые жесты.

Амба, романтический вечер безнадежно испорчен! Глаза Ирэн, такие восторженные и веселые минуту назад, потухли, губы напряглись, внешние края бровей опустились. Она обхватила себя руками, словно ей стало холодно и одиноко. Наверное, я приличный зануда. Но эти слова прозвучали помимо моей воли. Это говорил заложенный во мне инстинкт сохранения мужской независимости. Он сильнее моего разума и моих желаний. Потому что он мудрый и всегда зрит в корень.

– Пойдем! – Я опустил руку на плечи Ирэн. Она легко повела плечами, ушла из-под моей руки, выпрямилась, вытянулась, как зенитная ракета на старте – стройная, тоненькая, гордая.

– Да, пойдем! – ответила она. – Омерзительный сквер! Здесь пахнет собаками.

Когда мы сели в машину, она ультимативно заявила:

– В контору пойду я. Потому что если тебя арестуют, ни зарплаты, ни премии мне уже не видать. А я не настолько богата, чтобы работать на тебя бесплатно.

– А я не доверяю тебе свой сейф! – отфутболил я.

Кажется, я не рассчитал, и ответный удар получился слишком сильным.

– Не доверяешь?! – повторила Ирэн и сжала губы. – Странно, как ты в таком случае вообще можешь со мной работать? Тебе давно следовало меня уволить! Может, написать заявление?

Мы дошли до опасной грани. Мой инстинкт увлекся настолько, что пора было подключать мозги. Мне казалось, что Ирэн стоит на краю пропасти и балансирует. Дунь на нее – и она упадет.

– Извини, – сказал я примирительно и повернул ключ зажигания. – Я сам не знаю, как у меня такое с языка сорвалось. На самом деле я тебе доверяю. Как самому себе."

"Ирэн знала, что это правда, и расслабилась. Она недолго боролась с собой и, глянув на меня отсыревшими глазами, произнесла:

– И все-таки тебе не стоит заходить в контору. Снаружи или внутри может быть засада. А если тебя упекут в СИЗО, мне одной будет очень трудно. Я без тебя не смогу найти убийцу. Я вообще без тебя пропаду. У меня кроме тебя…

Она, словно альпинист на гребне, балансировала от одного края пропасти к другому.