Крымская ракета средней дальности

Коль нас не сумели задержать – значит, не были мы там, и нечего приписывать себе лишние «подвиги». Словом, я «фильтровал базар».

Эльза слушала меня внимательно, хотя по ее лицу трудно было судить, какое впечатление оказывают на нее мои слова. Лишь только раз она свела брови к переносице и чуть качнула головой, словно засомневалась в правильности моих выводов. В эту минуту я рассказывал ей о том, как выстрелил вслед «Лендкрузеру», отъезжающему от обрыва, а утром по телевизору сообщили о пожаре в автомастерской, и это дало мне основание предположить, что убийца ликвидировал слесаря.

Труднее всего мне было рассказывать о Фатьянове. Я сказал Эльзе, что мы подозревали его в убийстве Тоси, потому как у убитой в сумочке оказался конфиденциальный договор, огласки которого Фатьянов очень боялся.

– Самой большой моей ошибкой было то, – сказал я, – что не догадался выключить мобильник Ирины перед тем, как зайти в дом Фатьянова. Убийца вычислил наше местонахождение и догадался, к кому и зачем мы заходили. Мы даже предположить не могли, что он убьет Фатьянова.

– Ты хочешь сказать, что убийца запросто пеленговал ваши мобильные телефоны?

– Не знаю, запросто или нет. Но он это делал, и довольно успешно.

Эльза едва заметно покачала головой, затем опустила глаза и, дабы это выглядело естественно, стала наполнять бокалы. Я понял, что она не верит в то, что убийца располагал аппаратурой, способной вычислять местонахождение по мобильному телефону. Но у меня не было другого объяснения этому феномену.

Закончил я свой рассказ на том, как мы пришли к выводу, что убийца каким-то образом связан с Максимом Блиновым, пожелавшим продать свою квартиру через риелторскую фирму «Колосс», но сегодня узнали о гибели риелтора, который занимался этой сделкой.

– Я не знаю, что делать дальше, – признался я. – Провал по всем фронтам. Чем дальше уходит от меня убийца, тем ближе становится милиция.

– И потому ты захотел встретиться со мной?

– Я хочу, чтобы нас перестали преследовать.

Наверное, мое желание было слишком смелым, и Эльза предпочла промолчать. Или она вообще не услышала моей последней фразы, погрузившись в свои раздумья. Во мне бушевало любопытство. Я чувствовал себя словно на защите диссертации. Вот я выступил перед ученым советом, вот они думают, анализируют, спорят, чтобы вынести вердикт и объявить меня либо ученым, либо тупицей. Эльза должна была признать меня либо преступником, либо пострадавшим.

– Интересная история, – произнесла она, все так же избегая встречаться со мной взглядом. – Скажи, пожалуйста, в тот вечер, когда все началось, Ирина ушла из агентства первой?

– Да, минут на двадцать раньше меня.

Странно, что она заинтересовалась Ирэн.