Крымская ракета средней дальности

Чем меньше он узнает, тем спокойнее будет жить.

Я оторвался от стекла и откинулся на спинку сиденья. Не фантастическую ли цель я поставил перед собой – вынудить ее раскрыть тайну следствия? Допустим, я смогу убедить Эльзу в том, что не причастен ни к убийству Тоси, ни к убийству Новорукова, ни к убийству Фатьянова. Допустим, она мне поверит. Скажет: ты меня убедил и отныне переходишь в категорию свидетеля. И что же? Я смогу облегченно вздохнуть, спокойно вернуться к Ирэн, а завтра утром выйти на работу? Нет, нет, нет! Мнение следователя обо мне ничего не решает. Я ведь не только пытаюсь спасти свою репутацию. Черт с ней, с репутацией! Шопенгауэр вообще советовал наплевательски относиться к общественному мнению о себе. Я борюсь за свою жизнь, которая уже столько раз подвергалась опасности! Но разве Эльза способна защитить меня от убийцы? Я скажу ей: до тех пор, пока я не найду этого человека, можете считать меня трупом… Нет, этого мало. Эти слова вызовут у нее лишь усмешку. Ей наверняка покажется, что я преувеличиваю. Она может посоветовать: «Уезжай куда-нибудь». И тогда я признаюсь, что хочу помочь ей в поисках убийцы. Она наверняка станет возражать, ссылаться на то, что мои усилия не только опасны и чреваты дурными последствиями, но просто-напросто незаконны… Мне придется в лепешку расшибиться, чтобы она хотя бы дала вектор поиска. Пусть обмолвится хоть одним словом, хоть намеком: «Мы подозреваем и держим на контроле человека, который…»

– Здесь разворачивайтесь и снова на Дзержинку.

Не пропустить бы ее! Кафе, которое я обозначил на схеме, не существует. Пунктирная линия приведет Эльзу в тупик. И она решит, что я играю с ней. Второй раз на встречу она уже вряд ли придет… Вот кафе. Официант с подносом в руках стоит у столика ко мне спиной, закрывая собой кого-то. Такси едва катится по узкой и тесной улице. Бесконечный поток отдыхающих, движущийся по тротуару, мешает мне. Праздные люди похожи на конфеты в пестрых фантиках… Но вот я уже вижу, что за столиком сидит женщина в бежевом льняном костюме и что-то рассматривает на своей руке. Это Эльза! Она читает мою записку! Ее волосы распущены и прихвачены кожаным ремешком. Со стороны не дашь больше тридцати лет. Молодая романтическая особа… Она что-то сказала официанту и встала из-за стола.

Деревья и угол дома закрыли ее. Такси продолжало медленно подниматься по улице, которая изгибалась подковой… Эльза прочитала записку. Она должна правильно меня понять. Я имею право позаботиться о своей безопасности. В ее руках простая и понятная схема. Ей надо идти вверх по Дзержинке – в ту же сторону, куда сейчас ехало такси. Если оперативники все время держат Эльзу в поле зрения, то весь этот павлиний «хвост» потянется за ней.