Крымская ракета средней дальности

– Нет! Нет! Умоляю вас! – вырвалось из-под моей ладони.

– Это противошоковый плазмозаменитель. Пятипроцентный раствор глюкозы, – наигранно слащавым голосом сказал я. – Тебе он пойдет на пользу."

"Я чуть надавил на поршень, и тонкая струйка брызнула медсестре на локтевой сгиб. Она затряслась всем телом и зарыдала.

– Умоляю вас… Не убивайте меня… – давясь слезами, произнесла она.

– Кто?!! – крикнул я и коснулся иглой кожи.

– Я его не знаю! – хрипло выпалила медсестра. – Мужчина… черные очки… кепка… Я видела его первый раз в жизни!!

Тут силы покинули ее, она обмякла и затряслась в рыданиях. Воля ее была уже сломлена. Я отвел шприц, отпустил медсестру и сел на край койки. Ирэн, прижимая ладони к своему покрасневшему лицу, в немом шоке качала головой.

– Что это за гадость? – спросил я и помахал перед глазами медсестры шприцем. Заливаясь слезами, она отрицательно покачала головой и прошептала:

– Концентрат препарата, повышающего свертываемость крови…

– И что произойдет, если сделать инъекцию?

– Возникнут тромбы…

– Которые вскоре непременно оторвутся и закупорят легочные аорты. В итоге – смерть.

Медсестра кивнула. Я повернул голову и посмотрел на Ирэн тем строгим взглядом, которым учитель одаривает упрямого ученика, посмевшего усомниться в истинности основополагающих теорий.

– Понятно? – сказал я. – В криминальном мире специалисты подобного профиля именуются натуралами. Они умеют так умертвить свою жертву, что ни одна медицинская экспертиза не в состоянии обнаружить следы умышленного убийства. При вскрытии у нас с тобой обнаружили бы обширный тромбофлебит, вызванный стрессом. Грустное зрелище, правда?

– Да какая я специалистка! – простонала медсестра, размазывая слезы по щекам. – Первый раз я на такое решилась… Идиотка!

– Много заплатил?

– Много… Очень много, если сравнивать с моей зарплатой.

– Когда он появился в больнице?

– Через полчаса после того, как привезли вас.

– Возраст?

– Приблизительно ваш. Может быть, немножко старше.

– Прическа?

– Не видела. Он был в кепке, надвинутой на глаза. И в черных очках.

– Как одет?

– В черный спортивный костюм.

– Голос?

– Он говорил очень тихо, почти что шепотом. Я еще подумала, что у него больное горло.

– Еще что запомнила? Лицо какое? Челюсть? Губы?

– Челюсть обыкновенная. И губы обыкновенные…

– Черная щетина, да?

– Нет, он был очень гладко выбрит. Никаких бакенбардов и усов.

– И, конечно, запах одеколона?

– Да! – Медсестра опустила руки и посмотрела на меня с удивлением: мол, откуда я знаю? – Да, от него пахло хорошим одеколоном.

– Превосходно! – горько усмехнулся я и взглянул на Ирэн, к которой все еще не вернулся дар речи.