Крымская ракета средней дальности

На яхту легла плотная тень. Кажется, стало холодно, словно внезапно наступило затмение солнца. Я понял, что уже ничего не успею сделать и остается лишь уповать на судьбу. Схватив Ирэн за плечи, я вместе с ней упал на палубу, но слепое ожидание участи оказалось невыносимым, и в последнее мгновение я все же поднял голову, чтобы увидеть облик смерти. Я ожидал, что на нас несется какой-нибудь острый обломок крыла, который, с отвратительным свистом разрезая воздух, подобно гильотине отсечет нам головы. Но зрелище, открывшееся мне, оказалось намного более масштабным и страшным. Гигантский обломок фюзеляжа, сквозь который я успел увидеть сизую гряду далеких гор, обрушился на воду совсем близко от кормы, в том месте, где несколько секунд назад покачивалась на волнах яхта. Уродливо торчащая снизу стойка шасси первой вонзилась в воду, а затем, подняв огромную вспененную волну, на воду обрушился фюзеляж. Я успел разглядеть его рваный торец, ощетинившийся проводами и трубами, с неряшливо торчащими слоями обшивки, и страшное темное нутро с коротким рядом кресел, между которыми удавом извивалась пурпурно-красная ковровая дорожка, и мне показалось, что я даже увидел человеческую руку с растопыренной ладонью, зажатую подлокотником кресла; словно щадя мою психику, огромные волны тотчас соединились над обломком самолета, закрывая его водяной шторой, и потащили за собой в морскую пучину. Вторая волна, пологая, тяжелая, неповоротливая, словно беременная, подкатила к корме, нырнула под яхту и приподняла ее.

Не успели мы с Ирэн прийти в себя после этого зрелища, как что-то ударило по мачте, вмиг превратив гафель и мачту в щепки, сорвав парус, словно носовой платок с бельевой веревки, пронеслось над нашими головами, снесло кусок фальшборта и ухнуло в воду. Следом за этим на яхту посыпались более мелкие и легкие детали, которые не произвели тяжелых разрушений и большей частью запутались в обрывках паруса и застряли в вантах и снастях. Последнюю точку поставил обломок двигателя с обнаженной мельницей турбинных лопаток, напоминающей разрезанный пополам апельсин. Он, уподобляясь авиационной бомбе, огласил окрестности душераздирающим свистом, затем словно ножом срезал бушприт и врезался в море. Масса воды гейзером взметнулась вверх, а затем обрушилась на нас с Ирэн.

И после этого все стихло. Мы, мокрые с головы до ног, стояли друг против друга с мертвенно-белыми лицами и хлопали глазами.

Глава 19

БЕЛАЯ ГОРЯЧКА

Над нами снова светило солнце, мерно перекатывались морские волны, и склочными голосами вопили чайки. И если бы не глухие удары о борт яхты уцелевших чемоданов, полузатопленных кресел и обломков спасательных жилетов, то очень трудно было бы поверить в то, что произошло.